Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Будет время получше к поступлению в институт подготовиться, – успокаивала она девочку.

– Что вы, Антонина Ивановна! – удивлялась Айша. – Какой мне теперь институт? Мне работать нужно. Нам же с мамой жить как-то надо, устраиваться где-то, не можем же мы вечно у вас гостями быть. Может быть, мне тоже работу поможете найти, как и маме? Я могу после школы, а как закончу – на полный день куда-нибудь выйду.

А потом был побег матери обратно в Казахстан. По-другому это не назвать. Она именно сбежала, никому ничего не сказав, бросив дочь.

Тоня её не осуждала. Женщина раненая, искалеченная судьбой и своей любовью к мужу-деспоту. Она с Тоней так и не смогла сблизиться, к себе не подпускала. Помогала по хозяйству, благодарила, что приютила их, что-то готовила, штопала, приходила с работы, делала какие-то домашние дела и сразу ложилась у себя в комнате, отвернувшись к стенке. Худющая, почти прозрачная, невесомая, как тень.

«Не жилец она» – эта мысль не давала Тоне покоя, и она ещё больше привязывалась к Айше.

Ей хотелось сгрести в охапку эту хрупкую девочку и защитить от всех невзгод, отдать всё то, что у неё было, что она накопила в душе и не растратила, словно сберегая это для своей «не своей» девочки с волной каштановых волос.

Глава 7

Венера

Алевтина Васильевна лежала в больнице третью неделю. Прежде она практически не попадала в такие заведения – с резким запахом немытых тел, хлорки и боли. Особенно остро ощущался именно запах боли.

Он тревожил её, пугал и не давал возможности настроиться на выздоровление. До этого случая она лишь дважды лежала в больнице – один раз в ранней молодости с аппендицитом, тогда её прямо с пляжа в Феодосии увезли, только отпуск начался – и с ней случился приступ, а второй раз – в роддоме, когда рожала сына. Но роддом – даже не совсем больница, там не лечат, там помогают появиться на свет новой жизни, это другое. Боль там тоже есть, да ещё какая, но она не безнадёжная, не тяжёлая, как тут, а быстро проходящая и сменяющаяся радостью.

"На здоровье Алевтина никогда не жаловалась и по врачам ходить не любила. «Нечего мне там делать. Сама про себя всё знаю лучше любого врача. Они мне кто? Никто! Так что они могут знать обо мне такого, чего не знаю я сама?» – отшучивалась она каждый раз, когда ей предлагали пройти диспансеризацию вначале на работе, а потом и приезжающие иногда по скорой врачи. Всё-таки возраст, уже за 80.