Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Юля, мы вроде закончили с обучением? Ты всё поняла? – Герман встал и чуть подтолкнул её с кухни.

В коридоре они о чем-то переговорили, Юля громко смеялась, а потом хлопнула дверь. «Ушла, похоже, – подумала Айша. – Ну и к лучшему».

Они вместе помыли Алевтину, Айша обработала пролежни, сделала клизму, накормила её, дала лекарства, убралась в комнате.

Устала. У неё опять закружилась голова и едва не стошнило во время медицинских процедур.

На часах была почти полночь, пора ложиться. Гера работал за компьютером, кому-то что-то объяснял, говорил по гарнитуре.

"Айша пошла умываться. Села на бортик ванной. В квартире стояла тишина. Алевтина спала. «Как сказать ему? Где найти слова? По сути, это же обман. Он не хотел, а я его обманула. А теперь будто шантажирую этим. Но ребёнок – это же радость. Вдруг он обрадуется? Не могу же я лишить их счастья узнавания друг друга».

В постель Айша легла тихонько. Накрылась одеялом и стала ждать, когда Герман закончит свою консультацию и ляжет рядом.

Они опять мирились сексом.

Это у них получалось замечательно! Казалось, что нет такой ссоры, которую они не смогли бы победить этим способом.

После, оба разомлевшие, горячие от страсти, уставшие от нежности, лежали и поглаживали друг друга.

Она решилась. Села на кровати, подобрала волосы высоко на затылке, закрепив их в хвост, обмоталась краем одеяла, прикрыв грудь, повернулась к нему лицом и сказала:

– Гера, я хочу тебе кое в чём признаться.

– Птичка, ну не начинай, так хорошо лежим, уже поздно, только помирились, давай спать, а? Может, утром поговорим?

Утром она уехала на работу, проведя пару часов с Алевтиной.

Гера ещё спал. Она оставила ему завтрак, чмокнула на прощание в щёку и ушла, кляня себя за нерешительность.

Прошло ещё несколько дней. По утрам её сильно тошнило. Токсикоз, так сказал врач, и что с этим делать – было непонятно. На работе весь ближний круг знал, что она в положении. Любовь Владимировна трогательно заботилась о ней. Научила есть утром сухое печенье и в течение дня жевать сушёные яблоки, даже принесла их для неё, специально насушив ароматные хрустящие дольки в духовке.

От яблок и галет и правда было легче. Каждый день звонила Тоня, волновалась, спрашивала, как там Герман и его мама, рассказала ли она им новость. А она всё никак не могла решиться. Время шло. Уже почти 10 недель было её малышу.

Ей почему-то казалось, что это мальчик. По-другому быть и не может.

У неё будет сын, сынок, её защитник.