Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Не видеть, какая ты замечательная, просто невозможно. Значит, либо чёрствый человек, либо специально не хвалит, боится, вдруг ты поймёшь, какое ты сокровище, и зазнаешься. – Тоня засмеялась, подошла, обняла сидящую на табуретке Айшу, прислонив её каштановую головку к своей груди. – Девочка моя хорошая! Переживаю за тебя. Стукнула бы этого Германа, заразу такую!

Айша приезжала к нему, оставалась на ночь, приготовив ужин и сама сходив за продуктами – в доме было шаром покати, и, кроме бульона с яйцом и зеленью – фирменного супа Алевтины Васильевны, ничего не было.

Герман же вообще не интересовался проблемами быта и обеспечения жизни. Всё вокруг него функционировало само.

Холодильник кем-то наполнялся, вещи стирались, в доме появлялись кофе и спиртное с сигаретами. Если чего-то не было, он звонил либо друзьям, либо подругам. Те с радостью его поддерживали. Приходили, приносили, готовили. Причём делали они это легко и непринуждённо. Надо сказать, что и он, в свою очередь, всегда откликался на просьбы друзей.

Каким-то, только ему ведомым, образом узнавал, что у них что-то не так, мог неожиданно сорваться с места, изменить свои планы и мчаться куда-нибудь в другой город, чтобы выручить какого-то Лёшку или Петьку, попавшего там в беду. За это качество все его любили, уважали и поддерживали, откликались в ответ на любые его, казалось бы, безумные и странные просьбы.

– Аллочка, как дела у тебя, моя дорогая? Прекрасно? Супер! А у меня что-то сигареты закончились. Может, забежишь, обсудим новости и перекурим вместе.

Буквально через десять минут приходили Аллочка, Катенька и так далее. Дом наполнялся необходимым. При этом Герман не был бабником. Вот в чём Айша была уверена, так это в том, что спит он только с ней, только её считая своей женщиной. Со всеми остальными Герман дружил.

Это устраивало всех, кроме Айши и Алевтины Васильевны. Первая хотела замуж, а вторая, напротив, не хотела делить сына с кем бы то ни было ещё. По этой причине из всех «шаставших» по их трёшке на окраине Москвы она невзлюбила только Айшу – остальные, на её взгляд, опасности для её материнского счастья не представляли.

"Мало того что Алевтина с ней не разговаривала, не замечала того, что Айша готовит, отделила себе полку в холодильнике и готовила одновременно с ней, она ещё и жаловалась на неё сыну, говорила в спину нецензурные гадости, будучи при этом интеллигенткой в пятом поколении, – в общем, пыталась выжить Айшу из жизни своего сына всеми силами.