Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Босая и полностью обнаженная Белая Драконица — красивая и воинственная — величественно возвышалась над какой-то замарашкой в темном плаще с капюшоном, надвинутом на самые глаза. Неизвестная стояла на коленях в снегу и лила горячие слезы, умоляя пощадить жизнь ей и ее спутнику — храброму дракону-самцу, который прошел столько славных битв и из каждой выходил победителем. Белая Драконица лишь презренно смеялась над попытками бедняжки вымолить себе пощады, и синие искры плясали по ее волосам и телу, скапливаясь на самых кончиках пальцев и издавая сухие щелкающие звуки.

Отверженные Драконы замерли в ожидании неизбежного, но тут замарашка поднялась, откинула капюшон, и все увели, что это Чудесница — добрая волшебница и чародейка, покорительница Черного Дракона, воительница Добра и Света, которая вскинула руки к солнцу и призвала его силу, чтобы обрушить в равном поединке на голову Холодной Дивы. Летели искры, сплетаясь в смертельном танце, славный воин-дракон размахивал огромным топором с двумя лезвиями, сражаясь с неминуемой участью.

И, о, чудо! Белая Драконица оказалась повержена и изгнана назад в свои каменные чертоги, но и Чудесница истратила весь запас своих волшебных сил. Лежала она на снегу, раскинув руки и смотря в небо незрячими глазами. Но воин-дракон упал рядом с ней на колени и воззвал он к праотцу нашему Черному Дракону и совершил тот обряд вековечный, окружив Чудесницу кольцом жизни. Встала тогда добрая волшебница, будто проснулась ото сна.

А отверженные драконы уже спускались с каменистой тропы, чтобы пасть ниц перед своей спасительницей и славить ее могущество, и чествовать ее силу, и служить ей отныне и во веки веков.

— Дакки важно закончил сказку, записанную Дариэном в летописи, и отпил большой глоток горячего какао.

— Ну, ты и врун! — Рассмеялась я счастливо и заглянула Дариэну за плечо. — Вычеркни, пожалуйста, ту часть, где он размахивал топором и взывал к праотцам, чушь полнейшая.

Притом, Дакки, если я дралась с Белой Драконицей, то ты, получается, сам с собой!

— Не могу, — важно изрек дракон и присыпал надпись каким-то порошком. — Эта история стала настоящей свершившейся легендой и уже известна в каждом доме отверженных и даже городских драконов, ее нельзя менять.

Я возмутилась.

— Но ведь это неправда! Ты только что внес в летописи недостоверную информацию.

Дариэн отодвинул меня плечом и рассмеялся.