Name: Игры в любовь и смерть. Книги 1-3
Author: Жюльетта Бенцони

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Причем ордера на арест выдавались с поразительной легкостью, для этого не требовалось никаких особых причин.

Впрочем, Лауру не слишком волновала судьба Эбера и его сторонников. Она помнила о той страшной роли, которую «папаша Дюшен» сыграл во время процесса над Марией-Антуанеттой, и не испытывала к этим людям ни малейшей симпатии.

Молодая женщина волновалась за своих друзей, оказавшихся за решеткой. Больше всего ее тревожила Мари, но в застенках томились еще и Дево, Руссель, Бире-Тиссо, от которого, несмотря на старания Питу, новости поступали очень редко.

Но самый тяжелый удар Лауре нанес Жуан, который проводил много времени на улицах и рынках города, чтобы быть в курсе событий. Он рассказал ей, что накануне арестовали Питу и отправили в тюрьму Форс, а это не предвещало ничего хорошего.

— Известно, как это произошло? — спросила Лаура, немного успокоившись. — Неужели его арестовали из-за сотрудничества с газетой?

— Откуда мне знать? Я пошел к нему, и мне сообщили: его увезли накануне вечером.

Если хотите узнать побольше, расспросите вашего художника, — добавил Жуан тем пренебрежительным тоном, которым он всегда говорил о Давиде. Впрочем, Лаура никогда не выговаривала ему за это. Если бы не Жоэль Жуан, она никогда бы не позволила Давиду установить свой мольберт в ее гостиной и невыносимо долго писать ее портрет. Лаура с грустью подумала, что теперь, когда Питу лишился свободы, художник останется единственным гостем, который будет переступать порог ее дома.

О де Баце не было известий вот уже два месяца, полковник Сван не появлялся, а остальные ее друзья-американцы больше не решались приезжать в Париж.

Супруги Барлоу отправились в Сен-Пор, где уже жил губернатор Моррис, американский посол во Франции. Они, правда, предлагали Лауре поехать вместе с ними — губернатор Моррис был явно озабочен судьбой хорошенькой «соотечественницы», — но Лаура, поблагодарив, отказалась. Остальные члены американской колонии предпочли обосноваться в провинции, не желая разделить судьбу Томаса Пейна, которого не спас даже статус депутата.

Томас Пейн пребывал теперь в тюрьме Люксембургского дворца.

Семья Тальма тоже проявляла осторожность. Жюли не решалась выезжать в город, а сам трагик старался как можно быстрее попасть домой после каждого спектакля. Оставался только Давид, которого Лауре совсем не хотелось принимать, но она понимала, что если отказать ему от дома, то последствия могут быть самыми катастрофическими.