Name: Игры в любовь и смерть. Книги 1-3
Author: Жюльетта Бенцони

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ей даже удалось поспать часа два-три, пока пробуждение тюрьмы, всегда похожее на взрыв, не вырвало ее из приятного забытья. Когда двери камер открывались, можно было подумать, что ты оказался на знаменитом рынке Чрево Парижа. Все эти обреченные на смерть люди излучали невероятную энергию, какую-то жадную веселость и неуемное желание насладиться напоследок всеми прелестями жизни. Те, у кого были деньги, тратили их, не жалея, и делились с теми, у кого не было ни гроша. Люди смеялись, пели, бросая вызов близкой смерти, высмеивая судей, палачей, тюремщиков — весь этот жестокий аппарат подавления, готовый их уничтожить.

В Консьержери все пребывали во власти лихорадочного веселья и бесконечной суматохи."

"Каждый день из других парижских тюрем прибывали новые осужденные. Их встречали с радостью, находя зачастую среди вновь прибывших старых друзей. Заключенные собирались во дворе, пытаясь поймать хотя бы лучик солнца, и Лаура удивилась, увидев, насколько тщательно женщины следят за собой.

В ужасных условиях тесных камер они находили способ оставаться свежими, хорошо одетыми, элегантно причёсанными. Они служили друг другу горничными, и каждый день в камерах стирали. Мужчины выглядели не такими ухоженными, поскольку у них не было необходимых хозяйственных навыков…

Несмотря на мрачную обстановку, которую создавали темные коридоры, огромные холодные залы с высокими готическими сводами и камеры-мешки, где нельзя было даже встать в полный рост, будущие смертники сумели сохранить атмосферу, присущую веселому королевскому двору времен Марии-Антуанетты.

Но вся суета и шум прекращались, когда тюремщики объявляли имена тех, кто на следующее утро должен был предстать перед революционным трибуналом, а затем отправиться на эшафот. Приговоры были уже предопределены, и у заключенных не оставалось ни малейшей надежды. Поэтому, когда в коридоре появлялся вестник смерти со своим списком, в сопровождении трех или четырех тюремщиков и злобных сторожевых собак, в Консьержери воцарялась мертвая тишина.

После чтения перечня фамилий люди давали волю своему отчаянию: часто мужа разлучали с женой, мать с ребенком, любовника с любовницей. Но это продолжалось недолго. Очень скоро праздник возобновлялся — чтобы утешить тех, кому предстояло умереть, и дать возможность тем, кому позволили прожить еще День, отпраздновать это…

В шесть часов утра тюремщики собирали во дворе тех, кто должен был идти в зал суда.