Name: Игры в любовь и смерть. Книги 1-3
Author: Жюльетта Бенцони

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Так что трактирщик, немедленно устранив из своего лексикона всякие республиканские словечки, оказался «всецело к услугам дам», забыв о многочисленных пьющих и курящих трубки посетителях.

Но человек с железным крюком вместо кисти, обратив внимание на галдящую публику, попросил трактирщика:

— Мы едем издалека, и дамы крайне утомлены. Они желали бы отужинать и отдохнуть в отдельном помещении, в спокойной обстановке. Возможно ли это?

— У меня все возможно, — заверил гражданин Анри с улыбкой заговорщика на круглом добродушном лице.

— Мы с давних пор умеем угождать хорошим людям, — добавил он, понизив голос. — На втором этаже у нас есть отдельный кабинет, если вы не желаете, чтобы вам подали еду в номера.

— Сегодня вечером мы отужинаем у себя, — сказала старшая из дам, — но до ужина велите принести горячей воды, нам нужно смыть с себя дорожную пыль…

— Разумеется, разумеется. Извольте следовать за мной, моя супруга займется дамами. Мада… то есть, я хотел сказать, гражданка Анри свое дело знает."

"Взяв в руки подсвечник, хозяин повел гостей вверх по отполированной до блеска дубовой лестнице с резными затейливыми перилами и через мгновение распахнул перед путешественницами двери большой комнаты, отделанной дубовыми панелями и лепниной.

Внутри лакей разжигал камин, а две служанки застилали кровати, по старинной моде занавешенные балдахинами малинового цвета, как и толстые перины, скатанные валиком на простынях.

— Если дамы предпочитают две отдельные комнаты, мы можем и это устроить, — предложил Анри, — но у нас нынче много постояльцев, а эта комната самая лучшая.

Здесь еще есть каморка, где можно поставить кровать для… э-э… прислуги.

— Нам это вполне подойдет, — решила графиня. — Мы… с кузиной с давних пор живем в одной комнате, которая намного хуже, чем эта, так что другого нам и не надо.

Трактирщик обернулся ко второй постоялице, ожидая благодарности и от нее, но дама ограничилась лишь подобием улыбки, что слегка расстроило трактирщика. Эта молодая женщина с момента своего появления здесь не выходила у него из головы.

Ему казалось, что это тонкое лицо с огромными черными глазами, так ярко игравшими на фоне светлых пепельных волос, было ему знакомо. И то верно, в дни своего заключения в Париже и в Ренне сколько он их повидал, молодых и знатных, и сколько их ушло в мир иной! Эта, слава богу, была жива, но кто поручится, что у нее не было родственницы…

И, как всегда, когда он оказывался в затруднении, трактирщик обратился к супруге.