Игры в любовь и смерть. Книги 1-3 читать онлайн

Церковный сан аббата не мешал замыслам Батца: быстро перекрестившись для очистки совести, он подскочил к коротышке и, крепко зажав ему рот ладонью, потащил к зарослям. Там он повалил свою жертву на землю и, нажав ему коленом на живот, чтобы тот не дергался, заткнул аббату рот кляпом, сооруженным из скрученного платка.

— Вот так! — с удовлетворением произнес Батц. — А теперь поболтаем. Поверьте, аббат, я очень опечален тем, что вам пришлось претерпеть столь неуважительное обращение, но помыслы мои чисты и не в моих намерениях отправлять вас к господу ранее назначенного срока…

— Хо…хо…хо… — выдохнула жертва, выкатив белесые глаза.

— Вы совершенно правы, — заметил Батц. — С кляпом во рту разговаривать неудобно, и я готов вытащить его, если вы обещаете не кричать. Впрочем, мне кажется, что, увидев это, вы станете более сговорчивы, — добавил он, сунув тому под нос револьвер. — Сейчас я вытащу платок, хотя можете быть уверены: он чист и не был в употреблении.

— Хо…хо…хо… — повторил Монте, утвердительно кивая.

— А как по-вашему: если божий человек участвует в похищении, то он действует по указанию господа?

— В каком таком похищении?

— Вам прекрасно известно, о чем идет речь, но я пока не об этом. Сейчас меня интересует, при каких обстоятельствах был ранен ваш драгоценный хозяин.

— Тут нет никакой тайны: мы ехали по Шварцвальдским горам, на нас напали бандиты и ограбили.

— Напали и ограбили? Известно ли вам, господин аббат, что ложь.— это смертный грех?

— Я не лгу!

— Ну-ну! Напали — это еще туда-сюда, но насчет грабежа — чистая ложь. Потрудитесь объяснить, как получилось, что вы приехали в «Соваж» в экипаже, которым лично правили, со всем багажом и с полным кошельком? Придется вам придумать что-нибудь поинтереснее!

— Вы… вы не могли бы убрать ногу? Она сдавливает мне желудок…

— Обжорство — тоже грех, а я имел удовольствие наблюдать, как вы объедались! За это в исповедальне назначат вам три или даже четыре раза прочитать «Отче наш»!

Тут, не сдвинувшись ни на дюйм, он сменил шутливый тон на суровый:

— Хорошенько послушайте меня, аббат! Вам известно, кто я такой, потому что это меня вы с сообщниками провели в Чатсворте.

— Совсем один, в Скегнессе?

— Нет, в Зеебрюгге.