Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Жёсткий и авторитарный руководитель, когда он появлялся на станции, все непроизвольно напрягались, потому что мог последовать разнос по самому пустяковому поводу. Но дело своё, конечно, знал, в Минсредмаше дураков не держали.

— Этот эксперимент с выбегом был, так сказать, навязчивой идеей Дятлова, все три предыдущие неудачные попытки тоже под его руководством происходили, но каждый раз что-нибудь, да мешало. Так что довести до конца этот процесс, ну и получить по его итогам заслуженные награды и повышения, конечно, было делом всей жизни зама главного инженера.

— С этим понятно, — ответил я, — а что там с остальными дежурными по той смене? Как уж их там… Топтунов, Акимов, Трегуб…

— Ты забыл ещё про Столярчука и Киршенбаума, но так и быть, этих двоих оставим за скобками, они статистами были. Начнём с Акимова, он был старшим по смене, сменил, кстати, Трегуба в половине двенадцатого ночи 25 апреля. Но Трегуб никуда не ушёл и остался помогать.

— А почему?

— Сложный эксперимент намечался, у них там, по всей вероятности, принято так было.

Итак, Акимов… 33 года, из Новосибирска. Окончил МЭИ, с 79 года в Чернобыле. Умер от лучевой болезни через две недели после аварии. Топтунов, оператор реактора, 26 лет, родом с Украины, закончил МИФИ. Пережил Акимова на три дня. Трегуб юридически ни за что уже не отвечал, помогал чисто по-человечески, так что его, наверно, тоже можно рассматривать как фигуранта в самую последнюю очередь.

— Так что же там, в конце-то концов произошло, в эту ночь с 25 на 26 апреля?

— Об это много копий сломано, но общепринятая версия в 21 веке звучала так — при подъёме мощности реактора (ну после того, как она провалилась, причём по вине Топтунова, скорее всего) персонал смены перестарался и вывел из активной зоны реактора слишком много защитных стержней.

По правилам их там должно было оставаться не менее 15 штук, а по факту было то ли 6, то ли 8.

— И дальше что?"

"— Дальше началась неконтролируемая цепная реакция на мгновенных нейтронах, за доли секунды разгон произошёл, так что персонал просто не успел ничего предпринять.

Сначала был первый взрыв перегретого пара в одной локальной части реактора, но его хватило, чтобы приподнять верхнюю крышку, она подпрыгнула и упала боком, разорвав уже целую кучу технологических каналов, топливных сборок и тому подобного. И тут произошло выделение водорода при так называемой «паро-циркониевой реакции», а уж он сдетонировал не по-детски, взрыв был как от вакуумной бомбы.