Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Иначе почему я до сих пор не нашла мужчину, которому смогла бы доверить сердце?

– Меня сильно потрепало, на душе остались шрамы, но я не сломалась. – Я сглотнула комок, отчаянно желая верить, что это и в самом деле так. – Я не сломалась.

За спиной раздался стон: низкий, хриплый, полный боли. Не успела я опомниться, как Аарон обхватил мои плечи и прижал к себе. Он буквально обволок меня собой, заключил в теплый, надежный, уютный кокон, где было не так одиноко. Я сразу почувствовала себя более цельной.

Аарон уткнулся носом в ямочку на шее, и мне вдруг захотелось тоже его обнять.

– Я не сломалась, Аарон, слышишь, – прошептала я, не зная, кому именно говорю – ему или себе. – Не сломалась.

– Конечно, – ответил он мне в шею и прижал крепче, как можно ближе. – Знаю, что если вдруг тебя что-то сломает – ведь жизнь бывает непредсказуемой, и неуязвимых людей нет, – ты все равно соберешься заново, став самой яркой личностью, какую я только видел.

Я положила ладони поверх рук, с силой прижимавших меня к мужской груди, будто боялась, что иначе я растаю дымом.

Я вцепилась в Аарона с неменьшим отчаянием, словно от этого зависел мой последний вдох.

Мы сидели так очень долго, не разжимая рук; буквально слились воедино. Я упивалась его дыханием, серьезностью момента, сердцебиением за спиной и ощутимой силой. Всем тем, что Аарон щедро дарил мне безо всяких условий, будто оно ничего не стоило – словно он обязан был делиться, а я имела право забрать.

Мы оба молчали. Шли минуты, руки понемногу расслаблялись, и нас затягивало в сон.

В самом конце, когда глаза уже закрывались, показалось, будто Аарон произнес:

– Как хорошо. С тобой как дома.

Глава двадцать вторая

Какая я все-таки идиотка. Тупая бестолковая дура. Утром, когда на рассвете прозвенел будильник и мне пришлось тихонько – не поддаваясь панике, – выбираться из теплых объятий Аарона, я успела пожалеть, что обещала сестре прийти на сборы пораньше. Перед тем как выскользнуть за дверь и не разбудить при этом Аарона – хотя к тому времени стало ясно, что он всегда спит словно убитый, – я наклонилась и нежно поцеловала его в подбородок.

Ужасно хотелось остаться: когда речь шла про Аарона, я была готова забыть обо всем на свете.

На всякий случай оставила ему записку, где сообщила, что ухожу на сборы невесты и к месту церемонии его отвезет Каро.

«Будь стойким и не сдавайся», – добавила я. А в самом конце подписала: «С любовью, Лина!»

На предпоследнем слове сердце екнуло.