Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я толкнула массивную дверь и вошла в дом. Если снаружи он казался большим, то внутри он был просто огромен. Высокие потолки как во дворце, темные стены, покрытые темно- серебристой краской, украшены картинами. Под ногами мягкие ковры. Мебель вычурная, так же украшенная темно серебристыми завитками, на потолках лепка и шикарные фрески со странным сюжетом, больше похожими на рисунки Валеджио*1"

"— Добрый вечер, — от неожиданности я вскрикнула и обернулась. Позади меня стоял немолодой мужчина в строгом костюме.

— Вы танцовщица?

— Балерина, — поправила я.

— Зала для репетиций там. Спектакль начнется через сорок минут. Вы опоздали.

Он совершенно проигнорировал мое замечание. Совершенно бесстрастный как робот. Я пошла в ту сторону, куда мне указал этот истукан, который не потрудился даже представиться. Что за тишина? А где же гости? Зрители? Наконец я услышала знакомые аккорды, голоса ребят из труппы и воспряла духом. Толкнула дубовую дверь и тут же про все забыла. Увидела Дэна и девочек, усердно разогревающихся возле станка.

Новикова, как ни странно не было, Дэн заменял хореографа и выкрикивал замечания балеринам, заметил меня и махнул мне рукой.

— Грановская у нас всего полчаса. Иди в гримерку и переоденься. Мы пока без тебя прорепетируем — ты свое соло хорошо знаешь и так.

Я быстро забежала в небольшое помещение с зеркалами и удобными креслами. Бросила сумочку на топчан, сбросила куртку. Переоделась с молниеносной быстротой. Всегда, когда надевала белую пачку и пуанты, мною овладевало знакомое чувство скорого полета.

Где бы я ни выступала. Будь то актовый зал или театральная сцена, на которой мне посчастливилось побывать пару раз в жизни или на таких спектаклях. Меня охватывала дрожь предвкушения. Я любила балет. Я им жила и дышала, сколько себя помнила. Я могла танцевать даже для себя, но танцевать. Жизнь без пуантов не имела смысла. Мама заметила это во мне еще в самые первые дни когда отдала в кружок балета. Уже через месяц меня заметили и перевели в балетную школу, а еще через два года я переехала в интернат.

Мне пророчили будущее, великое будущее, меня кормили ложными надеждами и родители и мой хореограф знаменитая Татьяна Васильева, а когда она умерла вся моя уникальность исчезла под грузом реальности — в наше время талантливых мало кто замечает. Сейчас важно чтобы у родителей было денег побольше или чтобы девушку содержал и продвигал богатый спонсор. Я не могла похвастать ни тем, ни другим.