Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Сейчас все сам увидишь…"

"И действительно, на причале вовсю шла явная подготовка к поединку на мечах: Акихито надел на руки Ранбара браслеты, Прохор же, скинувший с головы балаклаву, с полупоклоном вручил одну из катан индийскому принцу, который эту катану принял с таким же уважительным полупоклоном. Пока Акихито что-то говорил внимательно слушающим его «дуэлянтам», до наблюдавшего все это с яхты общества начала доходить суть происходящего.

Реакция воспоследовала незамедлительно:

– Господа, минуточку! – рявкнул мой царственный дед, обращаясь к троице, находящейся на причале. – Мы не можем позволить вам лишить нас всей полноты удовольствия от хорошего поединка! – Император сделал паузу, оглядев уже присутствующих на яхте, и громко провозгласил: – Два миллиона рублей на господина Белобородова!

– Два миллиона на господина Сингха! – ответил кто-то.

– Полтора на русского!..

– Три на индийца!..

– Полтора…

– Миллион…

В конце концов принимать ставки доверили князю Гримальди, и никто, что характерно, даже не подумал уточнять условия поединка – родовитая публика уже вовсю предавалась «всей полноте удовольствий»! Не остался в стороне и я, правда, после настоятельных увещеваний Кузьмина:

– Царевич, поставь за меня на Петровича тот лям, который положен мне по итогам мафиозной темы, – канючил он.

– Чего тебе стоит? Бабки сами в руки плывут!

Вздохнув, я кивнул и направился к князю Монако:

– Ваше высочество, пять миллионов рублей на господина Белобородова, – достаточно громко озвучил ставку я.

– Принято! – хмыкнул тот и не удержался от комментария: – Пожалуй, и я три миллиона на Прохора Петровича поставлю, раз ты, Алексей, так в его победе уверен.

Те «азартные Парамошки», которые еще не успели сделать свои ставки, слыша наш с Гримальди разговор, явно задумались, но большая их часть все же отдала предпочтение индийцу.

Минут через десять прием ставок был закончен, на пристань спустился «матрос» в белом халате, несший в руках большой чемодан с красным крестом на боку, и князь Монако объявил, что «состязание» может быть начато.