Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Жизнь бросала меня на колени слишком часто, а я все — еще не научилась принимать ее удары и стойко подниматься на ноги, продолжая верить в том, что придет кто-то и мне поможет, протянув свою руку…

Я подпрыгнула на краешке кровати, запахивая на себе белый халат, когда в дверь отрывисто постучали, и за ней раздался мужской голос, который с явным акцентом произнес:

— Озан Бей сказал вам быть готовой через 2 часа.

— …готовой к чему? — прохрипела я, даже если не было слышно щелчка открывающегося замка, и никто не пытался войти в комнату.

— К празднику, — послышался сухой ответ, и снова разлилась тишина. Напряженная, подавляющая и жуткая. Я смотрела на все это кукольное великолепие вокруг, ощущая себя словно в фильме ужасов, даже если на меня не кидались маньяки с пилами, а под кроватью не сидело чудовище с красным шариком….

Внутренне содрогаясь, но стараясь не растерять своего настроя на то, что я не торопясь, спокойно и очень разумно подойду к этой теме побега, когда усыплю бдительность «дядюшки», узнаю, где именно моя бабушка и как можно выбраться из этого дома, я решила, что не стоит расстраивать своего новоявленного родственника непунктуальностью, принявшись готовится к непонятному мероприятию…

Накрасившись, и высушив волосы, больше всего времени я провозилась в шкафу, перебирая однотипные вещи, которые были или слишком короткие, или слишком прозрачные или слишком уж розовые, с трудом отыскав обычную черную юбку-карандаш до колена из мягкой ткани, которая излишне обтягивала, но выглядела в любом случае гораздо лучше всех остальных коротких платьев.

И рубашку странного кроя, похожего на восточную, которую носили мужчины — без воротничка, с парой пуговичек сверху и свободного кроя. Вот только она была атласная и невыносимо бежевая…ну хотя бы не розовая и на том спасибо!

Туфель без каблуков не нашлось, поэтому нацепив на себя остроносые лакированные черные лодочки, я была готова, по крайней мере, внешне, понимая, что для торжественного праздника выгляжу излишне чопорно и строго, зато как раз так, как я чувствовала себя внутри — собранно, скованно и закрыто для всего мира.

Сидя в кресле, я прилежно ожидала, когда запертая дверь этой золотой клетки распахнется, впуская на порог «истинного араба», а еще моего «любимого дядюшку», облаченного в черный смокинг и белоснежную рубашку с торжественной черной бабочкой на шее.