Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Однако вам трудно будет ездить вместе со двором».

И я ответил: «Господь да хранит Мангу-хана и да пошлет ему хорошую и долгую жизнь! Мы нашли здесь такого монаха, о котором думаем, что он человек святой и что он прибыл в эти страны по воле Божией. Поэтому, так как и мы монахи, мы охотно пребывали бы вместе с ним и произносили бы вместе наши молитвы о сохранении жизни хана». Тогда он молча удалился. И мы пошли к своему большому дому, который нашли холодным и без топлива; мы все еще были натощак, а наступила уже ночь.

Тогда тот, кому мы были препоручены, позаботился доставить нам топлива и небольшое количество пищи. Наш проводник вернулся к Бату, но предварительно потребовал у нас дорожку (carpitam), или ковер, который мы оставили по его распоряжению при дворе Бату. Мы согласились, и он удалился с миром, попросив у нас пожать правую руку и высказав, что был виноват пред нами. Именно он допускал, чтобы мы терпели на пути голод и жажду. Мы простили его, причем равным образом попросили извинения у него и у всего его семейства на тот случай, если показали им какой-нибудь дурной пример.

Глава тридцать четвертая. Об одной лотарингской женщине и об одном парижанине, золотых дел мастере, которых мы нашли в той стране"

"Нас нашла одна женщина из Метца в Лотарингии по имени Пакетта (Pascha), взятая в плен в Венгрии. Она устроила нам как умела хорошее угощение. Пакетта принадлежала ко двору той госпожи, которая была христианкой и о которой я сказал выше.

Эта женщина рассказала нам про неслыханные лишения, которые вынесла, раньше чем попасть ко двору. Но теперь она жила вполне хорошо. У нее был молодой муж, русский, от которого у нее было трое маленьких мальчиков, очень красивых. Муж ее умел строить дома, что считается у них выгодным занятием. Сверх того, она рассказала нам, что в Каракоруме живет золотых дел мастер родом из Парижа по имени Гильом. Фамилия его Бушье[443], а имя отца его Лоран Бушье.

И она еще думает, что на Большом мосту у него есть брат по имени Роже Бушье.

Говорила она мне также, что у этого Гильома живет один юноша, которого он вырастил и считает за сына, и этот последний слывет отличным переводчиком. Но Мангу-хан дал названному мастеру триста яскотов[444], то есть три тысячи марок, и пятьдесят работников для создания какого-то произведения. И потому эта женщина боялась, что Гильом не может прислать ко мне своего сына.