Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Она тоже положила руку мне на сердце.

— Мимо Виталиани, клянешься ли ты перед Богом, если Он есть, помочь Виоле Орсини взлететь и никогда не дать ей упасть?

— Клянусь.

— И я, Виола Орсини, клянусь помочь Мимо Виталиани стать величайшим скульптором в мире, равным Микеланджело, чье имя дано ему от рождения, и никогда его не бросать."

"На короткий миг мы с Виолой сравнялись ростом. Нам почти по четырнадцать. И головы точно вровень. Это продлится недолго, она это знает, я это знаю, мы это знаем — мне нравится говорить «мы».

Очень скоро Виола продолжит расти и устремится в небо. Я останусь на земле. Но теперь мы долго всматриваемся друг в друга, прямо в глаза, срастаемся взглядами. Почти удивляясь этому перекрестному опылению, нашему внезапному равенству посреди кладбищенской ночи и выгоревших за день красок. На миг мне даже верится, что так будет всегда. Но уже действуют силы, заставляющие ее расти: клетки накапливаются, кости растягиваются, и молекула за молекулой Виола удаляется от меня.

Святой плачет. Он еще не совсем святой, но это деталь. Он стоит на плато, совсем не похожем на те долины, по которым он ходил раньше. То ли он устал, то ли стало легче. Он не плакал с той ночи, когда увели его лучшего друга — за кого он пошел бы на смерть. Пошел бы, да. Просто не в ту ночь, ибо он трижды отрекся от него, прежде чем пропел петух.

Его слезы капают в расщелину. И поскольку он не абы кто и поскольку друг, которого он предал, тоже не абы кто, слезы просачиваются сквозь камень, имя которого он носит — Петр, petrus, — и превращаются в чудесный источник.

На этом плато, населенном одними камнями, скоро появятся люди и апельсины. Если подходить к вопросу с научной точки зрения, то следует отметить карстовую природу недр, их постоянное движение и возникновение источников в местах, где их не было прежде, но наука ничуть не умаляет чуда, она просто рассказывает о нем с доступной ей поэзией. Но итог один: без гидрографии плато невозможно понять Пьетра-д’Альба.

Вода терпеливо вытачивала судьбу плато и его жителей, но если бы их спросили, зачем она нужна, они бы ответили так: «Чтобы поить людей и сеять злаки». Но правильнее было бы ответить: «Чтобы питать зависть и сеять раздор».

В Пьетра-д’Альба, как и везде, тот, кто понял воду, понял и человека.

На следующий день после нашей клятвы на кладбище я отправился на поиски Абзаца, чтобы сказать ему, что нам понадобится его помощь. В мастерской его не оказалось.