Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Анна Спиридоновна превратилась в сиделку при больной невестке, и в этом теперь вся ее жизнь. Руслан хоть на работу ходит, а его матери куда деваться?

Ольга сидела, бросая на Женю быстрые изучающие взгляды. На ее лице было написано ожидание, какое бывает только у детей.

Женя чувствовала себя неловко, не зная, как поддержать разговор.

К счастью, вскоре приехал Руслан. Он долго и шумно мыл руки в ванной, крича через открытую дверь, какой он негодяй, что опоздал к чаю.

– Зато я принес хорошие новости, – сообщил он, усаживаясь за стол. – Спасский пришел в сознание.

– Правда? – обрадовалась Женя.

За время своей короткой карьеры санитарки она успела оценить и доброту Андрея Петровича, и его сострадание к больным. Об инфаркте она узнала от Милы и сразу предложила деньги. Но Мила сказала: потом, пока все есть.

– Правда. И это замечательно. Андрей пережил клиническую смерть, и мы боялись, что начнутся необратимые изменения в коре.

– Ты забываешь, что не все присутствующие – доктора, – строго заметила Анна Спиридоновна, нарезая пироги.

Питавшаяся в последнее время кое-как, Женя разглядела, что один пирог с капустой, а второй с яблоками. От восхитительного запаха у нее закружилась голова.

– Конечно, Спасский пока очень слаб. Но операция уже назначена. Надеюсь, все будет нормально, – Волчеткин суеверно постучал по столу.

– У нас отличные кардиохирурги, – сказала Анна Спиридоновна.

– Я читала, что по кардиохирургии у нас результаты примерно такие же, как в Германии.

Волчеткин засмеялся:

– Андрей Петрович – врач, на него законы статистики не действуют.

– Да и медицина не точная наука, – улыбнулась его мать.

– Это точно, простите за каламбур. В медицине достоверно и правдиво лишь одно: после oleum ricini[16] бывает жидкое кое-что, – продекламировал Руслан.

– Как не стыдно! – с шутливой угрозой прикрикнула Анна Спиридоновна.

– Женя работала у нас санитаркой, мама.

– Тогда другое дело. Женя, еще пирога?

– Спасибо! Необыкновенно вкусно.

Женя с аппетитом ела. Ольга, отпив чаю, черенком ложки обводила цветы на скатерти. Вроде она здесь, за столом, а вроде и нет ее. Жене стало неуютно, и она решила при первой же возможности уйти. Наверное, многие перестали ходить в дом после того, как Ольга заболела.