Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Пациенты бы молились на него. А дальше молитв дело бы не пошло, фыркнула циничная Мила.

Она подошла к стойке, заказать еще апельсинового сока со льдом.

– А лед кончился, – с радостной улыбкой заявил бармен.

Мила постаралась сурово сдвинуть брови, но невольно улыбнулась вслед за нахалом.

– Тогда кофе.

Она вернулась за столик, где сидела Женя.

– Знаете, Мила, – сказала та в продолжение беседы, – я читала книги о людях, которым внезапно привалила удача. Почти все они забывали старых друзей, а я вдруг обнаружила, что мне и забывать-то некого… Ведь у меня, кроме нашей семьи, нет настоящих друзей.

Мила улыбнулась, поболтала соломинкой в стакане с остатками сока. Веселый бармен помахал ей и крикнул, что поставил воду замораживаться.

– Мне кажется, тезис «друг познается в беде» справедлив скорее для мужской дружбы, чем для женской. У женщин с точностью до наоборот, самое для нас страшное – это чужое женское счастье. У меня тоже нет близких подруг, – задумчиво произнесла Мила. – Было несколько девчонок, но все они удачно выходили замуж, вообще хорошо устраивались.

И я прекращала отношения. Я, а не они. Они как раз хотели со мной дружить, но я не хотела мук зависти. Выдумывала какие-то обиды, лишь бы не видеть рядом чужой счастливой жизни… Так что не жалей! Настоящие подруги сейчас бы от тебя отшатнулись, а остались бы только те, кто хотел бы воспользоваться твоим новым положением.

Женя несогласно помотала головой. Мила подумала, какие же у нее идеальные представления о мире!

– А теперь? – спросила Женя.

– Теперь, когда вы замужем, вам не хочется возобновить старую дружбу? Ведь теперь вы ничуть не хуже их, а даже еще и лучше!

– Мне и так хватает роскоши человеческого общения, – мрачно ответила Мила. – В семье и на работе. Руслан Романович – вот моя лучшая подружка.

– Я все же не понимаю, зачем вы согласились стать его тенью…

Конечно, разве Женя могла упустить повод поговорить о нем?!"

"– Не такая уж это редкая ситуация, – вздохнула Мила.

– Чтобы далеко не ходить за примером, возьмем моего учителя, профессора Праслова. Ты видела его портрет в нашем музее, и подпись видела: крупнейший, уникальный… Но в реальности он был весьма средним врачом. А уникальный диагност и искусный оператор – это про доктора Крестовского, который всюду с ним ходил, как я с Русланом. И никто ничего не замечал, кроме меня. Все молодые наблюдали за Прасловым, а я – за Крестовским, поэтому сейчас и умею оперировать.