Кочевая кровь читать онлайн

Ты только вдумайся, с момента революции наш народ уверенно шел к построению бесклассового общества, и вот он, проходимец, заявляет, что мы шли не туда и нам надо остановиться и постоять на месте. Но любому человеку, знакомому с основами диалектики и марксизма, понятно, что если общество не движется вперед, то оно неизбежно пойдет назад! Коммунизм – это общественно-экономическая формация, а социализм – нет. Социализм сам по себе развивать нельзя, как нельзя развивать отдельно третий месяц беременности. За третьим месяцем вынашивания ребенка будет либо четвертый месяц, либо выкидыш.

Годами третий месяц существовать не может. Вот так, спиралеобразно, идет развитие общества вверх, и оно не может остановиться в какой-то точке.

Помахав руками, Конституция Карловна на мгновенье выдохлась и замолчала. Владимир Павлович, воспользовавшись затишьем, разлил по рюмкам коньяк. Я, сам не зная почему, решил подбавить огоньку в спор.

– Если общество не пойдет по спирали вверх, – заметил я, – то оно пойдет вниз, и это будет спад синусоиды, только и всего.

При упоминании об антинаучной синусоиде в глазах Владимира Павловича появился ужас, но его жена не знала об учении старика Кусакина и на мою эскападу внимания не обратила.

– Ты зря все так драматизируешь, – сказал Моисеенко жене.

– Я не сгущаю краски, я смотрю на вещи реально, – набираясь сил для нового всплеска энергии, ответила Конституция Карловна. – Запомни, если слухи о кооперативном движении не пустопорожняя болтовня, то это путь к капитализму.

Кооператив – это частная собственность на средства производства, это путевка в мир чистогана, это капитализм. С появлением первого кооператива, выпускающего любую продукцию, все, за что боролись наши деды и отцы, будет окончательно предано. Нельзя в одном обществе существовать двум укладам, двум разным экономическим моделям развития производства. Как только развращающий душок капитализма начнет смердеть, так в нашем народе разовьется такая тяга к личному обогащению, что ее никакими увещеваниями не уймешь. Ты лично при капитализме что будешь делать? Закон божий вместо научного атеизма преподавать?

– Не утрируй, – вяло отмахнулся Владимир Павлович.

– Капитализм, как сказал Маркс, это мракобесие замшелого клерикализма. Вспомни царскую Россию, там что в школах крестьянским детям преподавали?

Я заулыбался. Хозяйка недовольно посмотрела на меня.

– Я не юродствую, Конституция Карловна, – оправдывая свое поведение, сказал я.