Кочевая кровь читать онлайн

Но вот Иван зазевался, и ему прилетело по голове палкой. Горбунов выронил шланг и сделал шаг в сторону. Я поднял с земли шланг и пошел в атаку. Айдар что-то кричал мне сзади, где был Меркушин, я не видел.

Воспользовавшись нашим минутным замешательством, цыганки открыли площадку. Я, вскочив на первую ступеньку лесенки, одной рукой схватился за поручень, другой стал бить по ногам наступающих женщин. От одного резкого замаха шланг у меня из руки вылетел. Я тут же схватился за замок площадки, одними пальцами отжал его и, преодолевая силу пружины, вернул площадку на место.

Путь к высадке люли был вновь перекрыт. Я взглянул вверх и увидел… Нет, ничего я не увидел. В глазах мелькнули искры, и я рухнул с лесенки на землю. Рот наполнился соленой кровью. Оказывается, пока я возился с площадкой, одна из цыганок прицелилась и очень точно нанесла мне удар носком сапога в рот.

Не медля ни секунды, плюясь во все стороны кровью, я вскочил на ноги. Айдар, идя вслед за мной, встал на последнюю ступеньку и атаковал толпу в тамбуре струей слезоточивого газа из баллончика.

Женщины завизжали, завопили: «Убил! Глаза выжег! Ослепил, подонок!» И дальше матом, отборным русским матом. Почему все нерусские матерятся только на нашем языке? У них что, своих ругательств нет? О великий и могучий русский язык, как тебя любят все народы и народности СССР!

Отошедший от нокдауна Иван поднял шланг и принялся за работу. Удар за ударом, натиск за натиском! Когда цыганам удавалось оттеснить Горбунова от лесенки, в дело вступал Айдар и травил толпу «Черемухой».

И так раз за разом: Иван бьет, его бьют, Далайханов слезоточивым газом в тамбур брызжет.

Я быстро очухался от удара, перестал языком зализывать рану с внутренней стороны губы. Достал носовой платок и заложил его между зубами и губой. Со стороны, наверное, забавно смотрелось, как человек с торчащим изо рта платком пытается жестами давать подчиненным указания, но мне было не до смеха. Кровь пропитывала платок, и когда она остановится, я не знал.

Неожиданно вся толпа схлынула из тамбура.

Вместо них в дверном проеме появилась старуха в поношенной цветастой грязной юбке. Платок у нее на голове был завязан узлом на лбу, как у Бабы-яги в детских кинофильмах. Старуха сунула руку в мешочек, висящий у нее на груди, что-то достала из него. На секунду я встретился с ней глазами. Ее взгляд полыхал дикой первобытной ненавистью. Причмокнув губами, старуха вскинула руку к плечу и пронзительно закричала: «Карабут!»"

"Она кинула в нас горсть порошка.