Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

- Не надо жалеть меня, моя несси. Виновата, как есть, виновата. Должна была сказать вам, потому как знала, что когда дракон ваш просыпаться начнет, вам помощь с ним потребуется. Но сначала думала, как придет срок, то Серджо Кентилс, который обряд запечатывания провел, приедет в замок. Все вам обскажет и поможет со второй ипостасью-то... А потом, когда узнала, что он помер, все равно ничего не сказала.

- Думаю, его убил Марис Фраух. Не сам, конечно, а кто-то по его приказу сделал это, — ответила я задумчиво.

В памяти всплыли слова безумного старика: «Перед смертью не лгут».

- Уж понятно, не сам он себя убил... Только кто?

- Может быть... Нет я уверена! Это сделал мой бывший жених, граф Ферсей! — ответила я, прижав ладони к щекам. — Нянюшка, я поняла... Вспомнила, слова графа, когда он узнал, что меня забирает император!

Сказал, что ему нужна моя магия, а больше ничего: ни молодость, ни красота, ни хорошие манеры.

Я прикрыла глаза, перебирая в памяти сцену в замке, когда модистка показывала платья, пошитые для моей свадьбы.

Тогда неожиданно распахнулась дверь и вбежал разъяренный граф с письмом в руке. Начал ругаться, обвинять матушку и батюшку в том, что они скрыли от него «Контракт на невинность». Потребовал немедленно провести свадебный обряд, и когда ему предложили вместо меня взять в жены мою сестру, закричал, что ему не нужна пустышка.

Значит, он точно знал, кто я такая и какая у меня магия. А получить эту информацию он мог только от Мариса Фрауха и убитого им Серджо Кентилса.

Я впилась взглядом в лицо нянюшки.

- Ты ведь тоже знала про контракт, да? Ты совсем не удивилась, увидев меня в императорском дворце. Не спросила, что я здесь делаю.

Старушка опустила голову и горестно кивнула.

- Знала. Виновата я перед вами, несси…

- Но тогда я не понимаю... Не понимаю, как император Дамиан мог узнать, что матушка из того самого рода, с которым его предок заключил контракт на невинность.

Она приехала из другого королевства, ее фамилию до замужества никто не знал. Даже я и Лаура не имели понятия, из какой семьи она была, к какому роду принадлежала и чью фамилию носила. Нам с сестрой всегда говорили, что весь матушкин род погиб, осталась она одна, и ей больно о ни вспоминать, поэтому нельзя ее спрашивать о семье. Говорили, что поэтому у нас нет ни бабушек, ни дедушек, ни дядюшек с тетушками и кузенами, как у других детей.