Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

(В действительности он не раз произносил эти слова, убивая наших пленных.) Затем спрыгнул на землю, секунд пять постоял неподвижно и вдруг с силой пнул ногой ящики один за другим. Абреки начали корчиться и извиваться в предсмертных конвульсиях, а застывший у виселицы Аюбов злорадно наблюдал за их агонией. Наконец Лечи и Хамид застыли, свесив головы набок.

– Иншалла, – ухмыльнулся в объектив Шамиль (такое, помнится, было при повешении им чеченской женщины), и запись прервалась.

Я покосился на Ваху.

Тот неподвижно сидел в кресле, разинув рот. Очевидно, не мог поверить собственным глазам.

– Но как же… как же так?!! – ошеломленно пролепетал он.

– Наука не стоит на месте, – профессорским тоном пояснил я. – При современном развитии компьютерных технологий можно и похлеще фильмец состряпать. Натуральный блокбастер в садистском духе!

Эмир шумно вздохнул, вытер ладонью выступивший на лбу пот и, не спрашивая разрешения, закурил сигарету."

"– Значит, теперь существуют два варианта пленки, – странновато глянул он на меня.

– И нельзя с уверенностью сказать, какой из них липовый, а какой настоящий! Так?!

– Не совсем, – правильно истолковав взгляд и слова чеченца, развеял я его заблуждения. – Твои кровники действительно не сумеют распознать подделку. Даже если проведут тщательную экспертизу. У них просто нет специалистов столь высокого уровня. А у нас – есть! Именно такой человек и сфабриковал виденную тобой ложную запись. Кроме того, он снял небольшой документальный фильм, где подробно показано: каким образом изготавливалась фальсификация.

Этот фильм, а также несколько экземпляров первоначальной пленки, будут и дальше служить гарантией твоей верности. Извини, Ваха, обычная предосторожность! Можно сказать – перестраховка! Ты ведь мужик порядочный и, ясное дело, не собирался нас «кидать». Правильно?

– Правильно! – утвердительно кивнул Ваха, однако унылый голос и подавленный вид джигита красноречиво свидетельствовали об обратном.

Давая время ему опомниться, я достал из холодильника бутылку армянского коньяка, тарелку с ломтиками засахаренного лимона, поставил их на журнальный столик и щедрой рукой разлил коньяк по пузатым бокалам.

– Угощайся, дружище, – радушно предложил я. – На дворе ночь, Аллах тебя не видит.[3]

Не заставляя себя долго упрашивать, Асланов залпом опорожнил бокал, закусил лимоном и прикурил вторую по счету сигарету. Минуты две прошли в полном молчании.