Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ежели нарисуешься — сам и ответишь, меня не приплетай. А то до СИЗО не доживешь, прямо в ИВС[26] тебя и похоронят. Усек?!

— Усек, — я благодарственно прослезился и часто покивал головой. — Спасибо вам. И не беспокойтесь — со мной в тылу ничего не случается. Специфика работы такая…

В тот же вечер Вовка посадил меня на скорый поезд и, вручив ритуальную жареную курицу (постаралась дочь бригадира) с коньяком, туманно намекнул на необходимость соблюдать конспирацию — наверно, Белый его настропалил.

Очень недвусмысленно послав своего кореша на детородный орган, я облобызался с ним, будто отправлялся в последний путь, — и погрузился в купе СВ, где уже читал газету какой-то массивный пенсионер в огромных черепаховых очках, остро благоухающий хвойной эссенцией для ванн и мятными каплями."

"В Константинов я прибыл спустя сутки с небольшим и без особых приключений — как и обещал бригадиру. Разумеется, можно было обернуться гораздо быстрее, прибегнув к услугам Аэрофлота, но я еще не был готов к тому, чтобы невозмутимо прошествовать через металлоискатель и пройти походкой пеликана два десятка шагов под перекрестьем изучающих взглядов линейных ментов, дежурящих в аэропорту.

Может быть, через пару недель, когда я более привыкну к своему новому имиджу и твердо поверю в придуманную легенду, это покажется мне мелочью, пустым страхом, а пока — ну их к лешему — лучше поездом.

Так спокойнее.

В процессе путешествия у меня, как и у других пассажиров, проверяли документы — не потому, что искали кого-то конкретно, а из-за какой-то сволочи, взорвавшей последний вагон прошедшего перед нами пассажирского поезда. Проверяющий лишь мельком зыркнул на мой паспорт, затем посвятил секунду благоухающему эссенцией пенсионеру и двинулся далее — мы были для него малоинтересны. Искали «чехов» — судя по сплетням, это они пакостили на магистрали.

Ну что ж, ребята — ищите себе, ищите…

Родной Константинов меня не обрадовал. Оказавшись на привокзальной площади, я вместо томительно-радостной ностальгии, которой вроде бы положено грызть душу при возвращении на круги своя после продолжительного отсутствия, вдруг ощутил, что испытываю совсем иные чувства… Чувства, возникающие у диверсанта, высадившегося втихаря на вражьей территории.