Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Через полчаса мужики совсем раздобрели и стали дела насущные обсуждать, например, где распредвал жигулевский надыбать. Дескать, после окончания «ФИАТ»-овского периода распредвалы пошли полное гавно, и тут из песни слов не выкинешь. Начали выходить из строя поголовно. На улице Гагарина в магазине автозапчастей их днем с огнем не сыщешь, а вот на «бирже» (так они называли околоток за магазином) из-под полы их можно прикупить. Но чертовы барыги просят с десятикратной наценкой. Двести пятьдесят рублей вместо государственной цены всего в семнадцать рублей, причём распредвал продают без «рокеров» (то есть рычагов клапанов).

За разговорами никто не заметил, как к нам подтянулись еще гости. Пара человек из гаража напротив. И тоже не с пустыми руками. Как водится, с пузырем, груздями и золотистой головкой лука размером с переросший апельсин. Обед закономерно перетекал в душевное русло, как заявил Михалыч — не пьянки ради, а токмо дабы не отвыкать.

К вечеру подтянулся еще народ.

Кто-то приволок магнитофон и врубил новую кассету с Цоем. Кого-то отправили в магазин за портвейном — бездонная бутыль Михалыча оказалась все-таки не бесконечной.

Во всех тостах я принимал живое участие, даже товарища Горбачева похвалил, а баб и американцев, как водится, поругал, но напитки больше пригублял и цедил, оставаясь в здравом уме и светлой памяти. Федя вот немного окосел, да и ладно, для маскировки самое то."

"Я оглядел честной народ. Люд собрался разнокалиберный: от слесарей с мазутными ладонями до интеллигента с собачкой, забредшего сюда в поисках пристанища, скрываясь от жены-мегеры и внезапно приехавшей погостить в помощь ей тещи.

Собственного гаража у интеллигента отродясь не было, но мужское братство не бросает своих на такой бескопромиссной гендерной войне. Приняли как своего, и даже посвятили в «кооператив», накачав его ершом вперемешку с портвейном. Через час интеллигент уже тихо посапывал в уголку на топчане в обнимку с болонкой и дергал лапкой во сне.

Пора…

Я незаметно вытащил фотографию Савченко, которую размножили местные криминалисты, и под шумок обронил ее под стол. Никто не заметил моих хитрых манипуляций.

Лишь спустя минут двадцать один из присутствующих, с лицом добрым, но жуликоватым, как у Вицина, поднял уже изрядно истоптанную фотокарточку.

— Опа, Михалыч, — прогнусавил он, ну чисто Вицин. — Это что у тебя за крендель тут валяется? Из альбома семейного выпал.