Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Спасибо, Никита Егорович, но соболезнования не требуется, человек он был никудышный, и особых теплых воспоминаний я о нем не имею, хоть и пересекались мы не раз. Скорее, наоборот. Вот только…

— Что? — Горохов услышал в моем голосе сомнение и тут же отреагировал.

— Он ведь боксер в прошлом. Спортсмен. Пусть не самый развитый и сноровистый, но сами видите, здоровый как сохатый. Отсюда и вопрос. Как с ним Мясник справился? Непонятно…

— Это, что получается? — Горохов снял пиджак и аккуратно повесил на ветку.

— Что Савченко — не наш серийник?

Следователь заметно сник.

— Я бы не спешил с такими выводами, — занудно проговорил Алексей, надевая резиновые перчатки. — Нужно дождаться судмедэксперта, но я вам и так могу сказать, что почерк убийства тут совсем другой.

— Труп сидит, а не стоит, согласен, — кивнул Горохов, — но этого ведь мало. Если можно так сказать, убийство — всегда ситуация чрезвычайная, даже для тех, кто к нему готовится.

Мало ли, не учел что-то, вот и пришлось… не знаю.

— Я не медик, — продолжал Катков, — но даже мне явственно видно, что рука отсечена неумело. Совсем не как у прошлых жертв. Даже не отсечена, а отрезана. Вот, посмотрите, рубаха в крови. А вот и еще кровь, разбрызгана на траве. Да и веревка, которой привязано тело, отличается от той, пеньковой, на прошлых местах происшествий. И потом, место здесь такое проходное, тут часто влюбленные парочки гуляют. А Мясник всегда поглубже в лес трупы оттаскивал.

Так?

— Хм… — Горохов почесал нос. — Действительно кровь. А мы так сразу и не заметили… Это что получается, товарищи? Что Сипкина убили прямо здесь? — Горохов даже просиял от догадки, не хотелось ему думать, что мы взяли не того. — А ведь прав Алексей. Мясник работал чисто, и трупы были обескровлены, а тут действительно, да, рана, будто совсем свежая. Но кому понадобилось копировать маньяка? И зачем?

— Если бы мы знали ответ на этот вопрос, — проговорил я.

— То уже бы объявляли убийцу в розыск.

— Нужно как следует потрясти Савченко, — предложил Федя. — Может, он что-то прояснит?

— Рано, — нахмурился Горохов, — У него это самый, как его? Как там Светлана Валерьевна сказала? Информационно-коммуникативный вакуум. И потом, он даже про свои убийства ничего не рассказал, думаешь, про Сипкина что-то нам поведает? Очень, очень сомневаюсь. Тот еще волчара.