Name: Лайла. Сквозь галактику за счастьем
Author: Магда Макушева

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Взять хотя бы чёрные непослушные волосы и зычный грудной голос, особенно раскрывающееся во время пения и обладающий “магнетической глубиной”, как говаривала моя бабуля.

Только цвет глаз у меня оказался не темным, как у всех моих соплеменников по материнской линии, а ярко-голубым, почти бирюзовым.

Так что, видя себя каждый день в зеркале и размышляя о своих родителях, я по умолчанию полагала, что моим отцом являлся все же представитель Земли или колоний не из сигойнов, а не мужчина иной расы с какой-то другой обитаемой планеты по обе стороны нашей галактики.

Благодаря стараниям медиков с ""Экраны"" я осталась жива, пусть первые годы моей жизни мы с бабулей безвылазно провели в медцентре ""нижнего"" кольца станции, борясь с возникающими у меня недугами, природы которых местные медицинские работники просто не могли определить или объяснить.

Я не набирала вес, слабела, плохо ела, чахла и погибала от непонятных болезней. Медики считали, что моему организму не хватает каких-то важных для правильного развития веществ, греша в числе прочего на неизвестные пока медицине особенности сигойнов, однако все мои анализы и показатели были в норме. Так что меня лечили от всего подряд, пока я каким-то невероятным образом в один момент не выздоровела и не превратилась в обычного энергичного ребёнка, развивающегося в соответствии со своим возрастом и расой, указанной в карточке личности исключительно на основе расы матери.

Разумеется, большая часть сольдов, доставшихся нам от деда и буквально выторгованных у нового баро после прибытия на станцию, ушла на мое лечение и наше выживание, поэтому почти всю мою сознательную жизнь мы с бабулей прожили на самом нижнем, неблагополучном и бедном из трех торов ""Экраны"".

Бабушка Нана посвятила всю себя моему воспитанию, решив оборвать связи с сигойнами, прекратить кочевать и осесть на станции окончательно.

Она усвоила урок, полученный после побега мамы, поэтому растила меня в строгости, хотя и любила всем сердцем, самоотверженно и глубоко, не давая почувствовать себя брошенной, одинокой или ущербной.