Лес на той стороне. Книга 1: Золотой сокол читать онлайн

Тогда он уже был взрослым и все понимал, сам видел в этой битве, как умирали друзья, и ощущал каждую смерть со всей остротой чувства, которое бывает в восемнадцать лет. Взамен погибших появляются новые люди, с ними опять живешь бок о бок, привыкаешь, как к родным, а потом все случается снова…

Тело Бранеслава уложили в спальном покое усадьбы. Йомфру Альви рыдала над ним, Ингольв конунг был мрачен. К нему уже приехали посланцы от западных етов. Рагнемунд конунг не был убит, но был тяжело ранен, из-за чего войску пришлось прекратить битву, не разгромив противника полностью.

Однако победителем считался именно Рагнемунд, и теперь Ингольв конунг был обязан, когда тот поправится, выдать за него внучку. Правда, заговорить об этом с ней он пока не решался. Все не скрывали надежды, что победитель не оправится от раны – поговаривали, что она довольно глубока, а глубокие раны, которые не поддаются полному обеззараживанию, часто воспаляются.

Свеи и славяне, все, кто мог передвигаться, приходили проститься с Бранеславом.

Лучший в дружине скальд сидел тут же, вытянув раненую ногу, и шевелил губами, складывая хвалебную песнь, последний дар мертвому – все про те же «гром лососей крови»[45] и «славного ясеня сечи»[46].

Воевода Доброгнев сидел при погибшем неотлучно. Зимобор, немного отдохнув и собравшись с мыслями, тоже пришел и сел на край скамьи. Воевода глянул на него запавшими глазами.

– Чего пришел? – неласково буркнул он, но Зимобор понимал, что эта неласковость от сердечной боли.

 – Отдыхал бы. Отвоевались.

Уже темнело, усадьба наконец затихла, затаилась, словно в ожидании опасности. В гриднице позвякивали снаряжением сменившиеся дозорные, кто-то с пыхтением прыгал, пытаясь вылезти из стегача, другой ему помогал, стягивая доспех через голову, а первый, раненый, шипел от боли. А в спальном покое было тихо, горел огонь в очаге, бросая отблески и тени на завешанные шкурами стены. Широкие лежанки были пусты: рядом с мертвым не полагалось ночевать живым, да и прежним обитателям этого покоя лежанки были уже не нужны – они остались на берегу, заваленные камнями, чтобы не причинили никому вреда в ожидании завтрашнего погребения.

Зимобору все время вспоминалось лицо Хвата, застывшее и белое, как иней. К утру его русые кудри примерзнут к остаткам травы и станут совсем седыми, а ему будет уже все равно… И к нему придут они – Старуха, Мать и Дева, придут к любому, чья жизненная нить обрезана.