Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ветер зловеще гудел и с каждым часом усиливался. В восемь часов пошел дождь. Вскоре он превратился в дождь со снегом, и по настилу забарабанил град. К одиннадцати вечера ветер перерос в бурю, и «Кэйрд» оказался на стыке волн, подбрасывавших шлюпку то в одну, то в другую сторону.

Так продолжалось до полуночи. Люди не имели ни малейшего понятия о том, где находятся. Шеклтон решил, что они должны быть достаточно далеко от берега, чтобы лечь в дрейф. Крин и Маккарти осторожно пробрались в темноте к мачте, сняли главный парус и кливер, а затем подняли кливер на грот-мачту.

«Кэйрд» развернулся по ветру, и долгое ожидание рассвета началось.

Оставшаяся часть ночи казалась вечностью, состоявшей из мучительно долгих отдельных секунд, которые медленно превращались в минуты, а минуты тянулись и складывались в часы. Ожидание сопровождалось такими пронзительными звуками ветра, каких они еще никогда не слышали за всю свою жизнь.

Наконец наступил рассвет 9 мая, но это был не настоящий рассвет.

Черная пустота ночи постепенно сменилась густой серой пеленой. Какова реальная скорость ветра, никто не знал, но предполагали, что явно не меньше шестидесяти пяти узлов. Путь, проделанный ими по морю, был просто ужасным, но теперь к нему прибавились огромные волны, идущие с запада к земле. Они вздымались ввысь на целых сорок футов, а то и выше.

«Кэйрд» с его крошечным рваным триселем[39] почти сдувало ветром, забрасывало на верхушку каждой новой волны.

То и дело он сотрясался под свирепым натиском бури. Казалось, чудовищной силы ветер мог с легкостью содрать тряпичный настил. При такой буре тяжело было даже дышать, кислорода не хватало, его вытеснила субстанция из дождя, снега и водяной мороси, поднимаемой ветром с поверхности моря.

Зона видимости сузилась до небольшого участка вокруг шлюпки, но и здесь смотреть мешал туман.

За границами видимости мир для людей в шлюпке заканчивался. Они не имели ни малейшего понятия о том, где находятся, и это было особенно мучительно.

Но точно знали одно: где-то с подветренной стороны скалы Южной Георгии возвышаются над водой.

Хотя это казалось невообразимым, утром ветер действительно усилился и к полудню дул с юго-запада уже со скоростью около восьмидесяти узлов. Не могло быть и речи о том, чтобы приготовить какую-то еду, тем более что они все равно не могли есть. Их языки опухли от жажды, а губы потрескались и кровоточили.