Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я пожал плечами и бросил куртку на спинку дивана.

– Слишком людно было. И потом, если бы я надрал Гейбу задницу, его бы это только подзадорило. У парня, кажется, крыша поехала. Дело даже не в Шоу, а в том, что люди скажут. Ну как же это – она предпочла ему меня. Эгоизм у поганца непомерный. Честное слово, не знаю, что нам делать, потому что он прав – папаша его прикроет. Один раз он уже это доказал.

Нэш кивком указал на дверь моей комнаты.

– Оттуда ни звука. После душа Шоу не выходила, и я понятия не имею, чем она занимается.

Прости, мне пора бежать, иначе я опоздаю к клиенту.

– Ладно, расслабься. Может, она просто так переволновалась, что все это время проспала.

– Надеюсь, мужик.

Я фыркнул, махнул Нэшу рукой и направился в спальню. Дверь была закрыта, внутри царил мрак. Шоу лежала свернувшись клубочком на кровати, и даже дурак догадался бы, что она не спала, а плакала. Подложив руки под щеку, она невидящими глазами смотрела на выключенный экран телевизора.

– Что ты с ним сделал? – голос у нее сел, как бывает от плача.

Я присел на край кровати и погладил Шоу по бедру.

– Велел отстать от тебя. Сказал, что глупо приставать к девушке, с которой встречаюсь я. Не знаю, Шоу, в чем там проблема – по-моему, он просто псих. Логически мыслить он отказывается.

– Я думала, ты его изобьешь.

– Мог бы, но не среди бела дня и не на глазах у людей. Мы слегка потолкались и поругались, но в основном я просто хотел намекнуть, что ты не одна и, если он тебя обидит, будет иметь дело с твоими друзьями.

Она беззвучно плакала, и я наклонился, чтобы стереть слезы.

– Я просто хочу, чтобы он отстал. За что мне все это? Я много лет делала то, чего хотели другие. Почему меня теперь наказывает судьба за ту единственную вещь, которую я хочу сама для себя?

– Не знаю, Каспер, ох, не знаю.

Я понятия не имел, как поднять ей настроение, а потому просто забрался на кровать и держал Шоу в объятиях, пока моя девушка плакала. Я никогда не был особенно склонен к сочувствию и состраданию – обычно меня чересчур занимали собственные мысли и всякая эмоциональная чепуха, чтобы замечать чужое состояние, но, обнимая плачущую Шоу, я почувствовал, как что-то кардинально изменилось.

Я понял, что готов сделать и отдать что угодно, лишь бы ей полегчало, и мне стало досадно, что я вообще позволил такому случиться. Я знал, что отныне и вовеки недостаточно будет просто присматривать за Шоу и охранять ее от Дейвенпорта.