Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Почти белыми…

А еще Калокир почувствовал, как князь потянул его к себе. С силой, словно обнять хотел. Пытается вернуть под свою руку заколебавшегося ромея? Или?…

Он не додумал эту мысль до конца. Острый блеск в светлых глазах Святослава ужаснул его.

– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!.. – взмолился Калокир, вырываясь и пытаясь сотворить знак креста.

Князь ударил его по руке, не позволив закончить крестное знамение, и отпустил.

В вечернем воздухе кричали птицы, чувствовался запах набухшей весенней реки.

Взгляд светлых глаз князя будто застыл. И его улыбка… Калокиру вдруг показалось, что он заметил под его усами длинные белые клыки. Нет, нет! Это невозможно!

Почудилось ли? Князь уже отвернулся, вздохнул глубоко.

– Христианин, раб!

И через миг:

– Ты должен понять – после такого поражения новые победы мне просто необходимы. И я везде пройду с такой силой. Понимаешь ли, ромей?

– Понимаю, – глухо ответил Калокир, с трудом шевеля непослушными губами. И вдруг вспылил: – Нельзя доверяться нежити, князь, брат мой! Ты не должен вести их на Русь!

Святослав не спеша оправил пояс, откинул полу потрепанного корзна[114] за плечо.

Невдалеке стояли его гридни, но тут же подошли, услышав, что князь и ромей говорят на повышенных тонах. Но Святослав поднял руку, и они отступили.

– Прогони упырей, княже, – взмолился Калокир. – Русь тебя с ними не примет!

– Мне никто на Руси теперь противостоять не сможет! – огрызнулся Святослав. И добавил чуть погодя: – Останешься христианином, я забуду, что братался с тобой.

Оба долго молчали, словно не решаясь взглянуть друг на друга. Наконец Святослав заговорил:"

"– Тебе никто не поверит, ромей. Пока ты у меня в чести, за тобой идут. Начнешь против меня людей настраивать… только обозлишь. От тебя попросту избавятся. Мне и приказывать не придется. Ну а если решишься поддержать… Я сказал – и венец цареградский для тебя возможен. Ты ведь всегда знал свою выгоду. Даже порой упрекал меня, что я больше люблю войну, чем завоевания.

Теперь же я смотрю на многое по-другому. Вот и ты попытайся. Неволить тебя не стану. Буду надеяться, что, поразмыслив, ты сам все поймешь и согласишься со мной.

Он ушел. Калокир долго стоял в одиночестве. Но ни на миг, ни на единый миг он не подумал о том, чтобы принять удел, о котором говорил ему Святослав. Победа не имеет ценности, если губит душу. Прежде Калокир редко задумывался о своей душе, но теперь вдруг понял, как это важно для него.