Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Недовольно ворча, тюремщик все же ослабил хватку наручников после моего требования, но скорее соблюдая порядок содержания заключенных на глазах у посетителей. При этом одарил таким взглядом, что становилось понятно: отольются мне кошкины слезки.

– Точно, Люгер прав во всем, – тоном, говорящим обратное, заявил Третьяк. – Прямо мочи нет, насколько он прав! Правее не бывает! Вот жил я нормально, дернул же меня черт Люгера своим крестником сделать… Не делай добра, как говорится…

– Третьяк! – Дохлер возмущенно посмотрел на товарища.

– А что «Третьяк»? Ты тоже… Прав, прав. Ни хрена он не прав! Косяков вагон! Итак, первый! Гранаты негражданам, да и гражданам, в обиходе запрещены! Гранаты должны либо храниться в таком месте, доступ к которому затруднен, то есть в гостиничном оружейном сейфе, имеющемся в каждом номере. Без запальных устройств! Повторяю: без запальных устройств! Что, думаешь, нашим воротилам от отельного бизнеса деньги девать некуда? В каждом номере стальной ящик! Установили строго по регламентам! Второй косяк: он добивал раненых.

Эта ведь сука, Люгер, провел контроль прямо под видеокамерами. Пострадавшие со стороны мирных граждан – синяк Бидроль, несмотря на то, что пьянь последняя, но он, как говорят в Одессе, таки гражданин! А из упокоенных нашим боевым товарищем не удостоился столь высокого звания только первый, кого он приголубил, – Утюг! Броулер по паспорту, а в миру просто Бройлер, а также Голова – это, твою мать, полноценные граждане Острога, которым легко и просто провели контроль прямо в гостевой зоне!

Третьяк глубоко вздохнул, набирая воздух в легкие, и продолжил:

– Контроль! Ты вдумайся, какой резонанс будет?! Контроль гражданину! Гражданство – это не просто так! Это не только звездочка в ай-ди! А так-то все нормально… Ну, подумаешь, гранату там взорвал, пострелял горожан.

Покушать сходил, герой! Завтра еще один явится, тоже в сортир попрется, из граника куда-нибудь залепит. А ты что с собой двадцать шестой не взял? Как так? – посмотрел на меня крестный, в глазах злые, но отчего-то веселые бесенята.

Я пожал плечами. Честно говоря, было бы можно – взял бы, и автомат прихватил бы.