Мафиози и его мальчик (СИ) читать онлайн

О том, как трудно прекратить касание, отпустить хоть на мгновение это безупречное плечо. О том, как оно сладко на вкус, и о том, как хочется пробовать его ещё и ещё. Яр не привык говорить и потому лишь - как всегда - уткнулся носом в волосы мальчика, устроившегося в его руках, втянул густой аромат сандала и пачули, от которого напрягалось в груди и в паху, и одними губами прошептал – так, чтобы не услышал никто, даже он сам: «Андрюш»…

Это «Андрюш» совсем не подходило Андрею. Оно было слишком простым.

Слишком деревенским. Слишком родным. Быть может, его следовало называть Андрэ или Эндрю, или ещё каким-то чужеземным именем, которое Яр никогда не решился бы произнести, но он хотел ближе, хотел вот так, кожа к коже, и других слов подобрать не мог.

На секунду стиснув в руках тело Андрея и тут же ощутив, как скользят по его собственной загрубевшей спине тонкие ласковые руки, Яр перекатился на спину и усадил Андрея на себя - верхом.

Андрей любил так. Ярик догадывался, что виноват в этом сам, что бывает груб и чересчур нетерпелив, но сдерживаться, когда это сладкое упругое тело тает в твоих руках, было невозможно.

Андрей понял приказ без слов. И всё же медлил – это он тоже любил. Поддразнить, потереться бёдрами о член - и без того напряжённый до предела. Мазнуть своей сладкой дырочкой по головке, вырвать глухой стон из груди любовника, который и от боли-то никогда бы не стал стонать. Потом проверить свою власть – губами скользнуть по скуле Яра, по его шее, вдоль ярёмной вены, так что в паху всё скручивалось тугим узлом.

Андрей любил останавливаться тут и играть с ключицами, хотя мог и попросту начать беспорядочно целовать, так что каждый мускул на теле Яра оттаивал от этой непрошенной, но такой желанной нежности."

"Иногда Андрей делал всё сам. Иногда ждал, пока руки Яра, окончательно потерявшего нить реальности, схватят его за бёдра – до боли, до синяков – и насадят на себя. Яр не знал, что его мальчик чувствовал в этот момент – только боль или упоение собственной важностью, собственной значимостью, собственной властью?

Его самого в такие мгновения больше всего сводило с ума осознание того, что этот сладкий, безупречный мальчик принадлежит ему.

Самое лучшее, что он видел когда-то – только для него. Он может делать всё, что захочет, и Андрей будет лишь покорно прогибаться, стонать, ласкать и ластиться к грубым рукам.