Меч обнажен читать онлайн

Конечно, в нём имелся и европейский квартал, состоявший из отеля и клуба «Гармония», а также нескольких западного стиля домов, построенных тосковавшими по родине голландцами. Но Лоренс обошёл эти признаки современной цивилизации стороной и провёл спутников скорее по грязной тропе, чем по улице, к сплошной белой стене. Пройдя вдоль стены, они увидели ворота из зелёного металла, настолько широкие, что могли бы одновременно впустить марширующий отряд.

Они нерешительно постояли у ворот, в это время отворилась небольшая калитка и вышел чистокровный малаец, человек высокого положения, судя по его шёлковому тюрбану.

Он остановился и посмотрел на пришельцев. Лоренс на местном языке спросил о хозяине виллы. Малаец посторонился и знаком пригласил войти во двор. Там сидели малайды, даяки и моро. Никто не повернул головы и вообще никак не показал, что заметил появление пришельцев."

"Сэм придвинулся к Кейну, так что плечи их едва не касались. Он переводил взгляд с одного стражника на другого. Что–то в этой крепости купца моро напоминало западню паука.

Малаец–привратник отвёл кожаный занавес, гладкую поверхность которого покрывали сложные рисунки. Сам привратник не вошёл и никак не объявил об их приходе, только знаком велел им идти во внутренний двор.

Этот гораздо меньший двор был весь усыпан коврами и шёлковыми подушками, служившими сидениями. На подушках сидело трое мужчин. Двое встали, когда вошли Лоренс и американцы, третий только поднял голову.

Яркие, живые глаза горели на лице, какое можно представить себе лишь в самой дикой фантазии.

Сказать, что этот человек стар, значило бы сильно преуменьшить его возраст. Зелёные нитки тюрбана увенчивали голову патриарха, который мог быть свидетелем марша Александра Великого. Потому что это было не лицо, а череп, обтянутый тонкой бледной кожей. Седая борода закрывала подбородок, но нос торчал как клюв хищной птицы, клюв ястреба. Густые кустистые брови затеняли глубокие впадины, в которых блестели глаза — молодые и полные огня. Абдул Хакрун был стар, очень стар, но глаза его свидетельствовали, что он ещё не утратил интереса к миру.

— Да пребудет с тобой мир аллаха, сострадательного, всеведущего, о сын сына друга моего. Добро пожаловать в дом Хакруна…

Голос, исходивший из этих высохших сморщенных губ, поражал ещё более, чем живые глаза. Не хриплое шамканье старика, а богатый, звучный и музыкальный голос.

Лоренс поклонился, и Кейн обнаружил, что неуклюже повторяет это приветствие.