Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В гарнизоне… это было место, где Лоренс не собирался оставаться. Он с тихой улыбкой глядел в окно на высокие телеграфные столбы, скользящие мимо с гипнотической регулярностью. Пусть Пит избегает его и воображает, что Лоренс не понимает собственных слов. Капитану Ван Норрису довольно скоро предстоит выяснить, что прославленное упрямство йонхеера ещё не исчезло из семьи. И целеустремлённая решимость, правившая ювелирной империей в былые дни, поведёт другого Норриса к триумфу в нынешние."

"Драгоценные камни — он всегда знал и воспринимал их как часть своей жизни.

Ведь ему не было и пяти лет, когда его привели к йонхееру и посадили напротив, по другую сторону обтянутых бархатом лотков, подложив подушки, чтобы поднять мальчика на соответствующий уровень над краем стола. Он узнал скользкость неограненных алмазов, когда другие мальчишки ещё постигали тайну волчков, рассматривал высочайшего мастерства изделия йонхеера раньше, чем научился читать его письма.

Жемчуг из Аравийского залива, из Зондского пролива, лежащий россыпью.

Опалы, рубины, изумруды, сапфиры, природное богатство Дальнего Востока. Йонхеер всегда презирал обычные алмазы, приходящие с рынка, тщательно регулируемого, чтобы поддерживать цену. Но совершенные рубины, неповреждённые изумруды, сапфиры чистейшей воды — обычные или исторические камни из легенд. Его дед ласкал их глазами и пальцами. Лоренс вполне мог представить себя опять в высокой сумрачной комнате. Тонкие, пожелтевшие пальцы передвигают осколки живого огня, а тихий голос рассказывает истории…

«Этот взят из уха бирманской королевы, когда пало королевство Тебау.

Обрати внимание на глубину цвета, блеск. Это называется голубиная кровь. Лишь однажды в истории самоцветов был найден белый рубин. Эксперт, которому его показали, отказался верить собственным глазам. Так что он был продан за бесценок и потерян. Когда–нибудь покупатель найдёт то, что кажется странным кусочком хрусталя, в антикварном магазине — может, здесь, в Роттердаме, может, в Лондоне или Париже, и тогда мы опять увидим это чудо.

Но запомни этот урок и не говори: «Этого не может быть, потому что не может быть никогда“. Для каждого открытия в мире был первый раз, для каждого действия — первое свершение».

— Для каждого действия — первое свершение…

— Простите? — вежливо спросил Дирк, и Лоренс понял, что повторил эти слова вслух.

— Ничего, — пояснил он, — всего лишь старая семейная поговорка, которую я должен повторить своему кузену.