Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мне повезло – моя вторая жертва плескалась в ванной, там шумела вода, голова ее была покрыта хлопьями мыльной пены, и, скорее всего, она не слышала моих шагов и не видела, кто именно с силой опустил ее стриженую голову под воду и несколько минут сдерживал ее трепыхания – наконец она обмякла в моих руках, и глаза ее, когда я развернула ее к себе, сохранили одновременно выражение ужаса и изумления.

"Наверное, требовалось испытывать хотя бы сотую долю той ненависти, владевшей мной, чтобы суметь не бросить начатое и обустроить все так, словно произошел просто несчастный случай. Я спустила воду в ванной и выволокла мокрое, распаренное, оседавшее в моих руках тело на пол; и натянула на нее, мертвую и скользкую, белье и сандалии, надела лежавшую тут же хламиду, подпоясала ее кушаком, опутала ее дряблую шею амулетами, а затем подхватила убитую под мышки и поволокла – сначала по лестнице вниз, затем по дому и через крыльцо, к пузырившейся под ливнем, наполненной водой канаве.

Несколько раз мне пришлось останавливаться – труп оказался тяжелее, чем я ожидала, но дождь невольно помог мне, сделав ступени мостка совсем осклизлыми, – я подтянула тело по бревнам и в два приема перекинула его через край, она рухнула вниз с глухим всплеском, подняв небольшой фонтанчик мутных брызг.

Не оборачиваясь, шатаясь от усталости, цепляясь за перила, я прошла в дом – надо было еще привести все в порядок, слишком явно бросалось в глаза, что по полу совсем недавно волокли что-то мокрое и тяжелое.

Я протерла пол влажной тряпкой, вынесла ведро на крыльцо, тяжело дыша, шагнула через ступени обратно – и потеряла сознание.

Не помню, сколько я пролежала в этом положении, но, наверное, совсем недолго. Меня привел в себя телефонный звонок – с еще затуманенным сознанием я шагнула, шатаясь, к телефону и машинально подняла трубку к уху.