Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Тогда вот что… Мне, вообще-то, Назырыч не особливо нужен – не об чем нам с ним разговоры разговаривать. Ты, значит, передай ему вот девку, дочь это евойная, он богатый – пусть сам ее обеспечивает, а мне – одна обуза. А метрики ейные – вот!

И она шлепнула на секретарский стол засаленный вязаный кошелек, набитый какими-то бумагами. А затем подхватила девчонку под мышки, посадила ее на один из стульев в приемной, быстро и равнодушно чмокнула ее в светлую макушку и тут же выскочила в коридор – только ее сабо с гулким перестуком дробно застучали по коридору.

– Стойте!!! Куда вы?! – крикнула ей вслед растерянная секретарша. Она даже выскочила из приемной и попыталась догнать посетительницу, но тщетно – пестрое платье уже скрылось между створками дверцы лифта.

На пульте зажужжал селектор.

– Что у вас там происходит? – недовольно спросил Петр Назарович.

– Кто так шумит?

– Да вот, непонятное что-то… – начала было секретарша.

– Так разберитесь! – грозно приказал начальник и отключился.

Пришлось секретарше, после некоторого раздумья, брезгливо исследовать вязаный кошелечек. Поглядывая на девочку, которая сидела смирно, почесывая одной ножкой другую и осматриваясь вокруг с живым любопытством, секретарь достала из кошелька свидетельство о рождении Ильинской Алены Петровны (1989 года рождения), несколько обломанных по бокам фотографий и мятую записку.

Разумеется, записка вызвала интерес в первую очередь. На тетрадном листке в клеточку крупным полудетским почерком, с таким усилием, что красный карандаш кое-где прорывал бумагу, было начеркано:

«Петя ты оказался падлец и знать я тебя не хочу.

Я встретила человека любимово уизжаю с им а дочку твою ты сам себе заберай. Она мне жизнь личную мешает налажевать а ты как хочеш так и воспитывай. Прощевай. Нина».

На фотографиях можно было разглядеть Петра Ильинского рядышком с нынешней беспардонной посетительницей – они сидели за одним столиком в каком-то кафе и попивали коктейли и шампанское.