Мой ангел злой, моя любовь… читать онлайн

А покойная голова приносит добрые решения. Только она…

— Bien [95], - наконец сдался Андрей. Чуть поникли плечи вниз, словно на них легла дополнительная ноша. — Я возьму долг у вас, tantine. Но только с распиской. S’il en est ainsi, j'y consens [96].

— Бумажки так бумажки, — бросила Марья Афанасьевна раздраженно. Она не могла понять этой щепетильности племянника, но расписки ее поверенный выпишет тому, коли так решил. Лишние бумажки получит в наследство от нее, когда придет время. — Еще одно, mon cher, прошу от души, не желая обиды нанесть.

Желаешь ассигнаций получить, отпиши моему поверенному, не отдавай в заклад. Или думай, что в заклад ему отдаешь с последующим выкупом. Обижаешь меня тем, душа моя, ой, как обижаешь!

Андрей вдруг резко отошел от окна, опустился на колени перед Марьей Афанасьевной, поднес ее руки к своим губам.

— Pardonnez-moi, ma chere tantine [97], - он взглянул в ее глаза с искренним раскаянием. — Я не подумал, что причиню вам этим обиду или тревоги.

— Моя душа всегда неспокойна за тебя, мой мальчик, — поцеловала его в лоб тетка, ласково провела рукой по его волосам.

 — Оттого что ты в ней, mon cher. Тебе не покойно, и она мучится. Дозволь еще спрошу. Ты Надин по совести помощь оказываешь или от сердца?

— L’un et l'autre [98], - ответил Андрей уклончиво, но Марья Афанасьевна решила идти до конца в своем желании хотя бы слегка заглянуть в его сердце.

— Тогда по-иному спрошу: коли б не брата вдова была, возможно ли…demande en mariage?

Они долго смотрели друг другу в глаза — пристально, внимательно.

После Андрей молча склонил голову к ее ладони, опять коснулся губами ее руки, прежде чем подняться на ноги и спросить позволения уйти. У самой двери он задержался, оглянулся на тетушку.

— Мы оба знаем, ma tantine, что есть то, что я никогда не прощу. Никому. Jamais de la vie! [99] К чему говорить о том браке, когда в сердце уже давно пусто?

Разговор с тетушкой заставил старую, уже давно затянувшуюся рану заныть тихонько, напоминая о том шраме, что останется на всю жизнь на сердце.

Шрамы нельзя стереть. Они лишь остаются пусть едва заметными со временем, но напоминаниями о ранах. Воспоминания уже не причиняли боли, что терзала его первое время — мучительно долго, разрывая душу. Милые, славные деньки, когда ему казалось, что весь мир у него в руках вместе с этим тонким станом. Вместе с ее сердцем. Он думал, что она отдала его взамен его собственного, которое Андрей вручил Надин без особых раздумий.