Name: Мой ангел злой, моя любовь…
Author: Марина Струк

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вспоминала каждую реплику, каждое слово из его речей и чувствовала, как сжимается сердце тревожно. Знать, снова стряслось что-то, не иначе. Как тогда, когда проигрался в пух и прах в Английском клубе, едва в службу вышел только-только. Приехал тогда Петр в повинной в Милорадово, умолял отца оплатить долги. Неужто снова за карты сел? Ведь божился отцу, что никогда не превысит двух-трех сотен в ставке!

Анна спросила о том шепотом у брата, когда следующим утром прощались в передней, но он только взглянул на нее удивленно.

— Странные мысли тебе в голову приходят с рассветом! — подмигнул лукаво, скрывая грусть, мелькнувшую в глубине серых глаз. — И запомни — никогда не слушай хмельного, мало ли что в дурную голову придет! Давай лучше руки разомкнем от пари нашего. Проигрыш признай за собой, и в ладах будем.

— Ну, уж нет! — рассмеялась тихонько Анна. — Не уговоришь!

Наконец простились, в последний раз благословили на дорогу, и Петр усаживается в сани подле Чаговского-Вольного — князь великодушно предложил разделить дорогу.

Щелкнул кнутом кучер, звякнула упряжь на лошадях, и покатила тройка прочь от подъезда усадебного дома, увозя своих пассажиров. Теперь уж точно особняк погрузится в тишину до Пасхи, а то и до самого лета, когда вернутся из больших городов в свои имения знатные помещики, привыкшие проводить сезоны не в провинции, или когда приедет в короткий отпуск Петруша, если его отпустит генерал от себя летом.

Странно, но Анне по душе были эти тихие дни, когда она была предоставлена сама себе.

Никаких визитов, никаких раутов, никаких приемов. Вставать рано поутру, когда еще только-только сереет начинающийся день за окном, приводить себя в порядок да спускаться к завтраку, что сервируют в этот ранний час в малой столовой, если не воскресенье или день святой, когда до завтрака ездили на службу в церковь. Здесь, в столовой, соберутся все домашние: и Михаил Львович — по-домашнему, в шлафроке, уже принявший доклады дворецкого Ивана Фомича и деревенского старосты, и зевающая Вера Александровна в чепце и кацавейке [146] зимой или с шалью на плечах летом, и Катиш с Полин, и мадам Элиза, наблюдающая за всеми, будто курица над цыплятами.

Будут обсуждать сны, что привиделись ночью, говорить о приметах дня, а Михаил Львович непременно расскажет новости, что принесет ему староста или те, что почерпнет из газет, которые привозили ему из уезда.