Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Щит невесомо перемещался во все стороны, защищая его от стрел и ударов, короткая кольчуга защищала его от копий врагов, будто заговоренная, а каждый редкий удар был не попыткой отразить или защититься, но обладал мощной, непреодолимой силой, уничтожающей тех, кто рисковал сразиться непосредственно с ним.

Он не знал жалости, не умел щадить. И себя тоже.

Я не желала испытывать восхищение, но, против воли, испытала его.

Для короля честь — жить недолго.

На него напали сразу с разных сторон.

Нападали и так со всех сторон — уж если у меня терялось право и лево, верх и низ, что уж говорить про гущу битвы — но это было каким-то целенаправленным и точным нападением, тот момент, когда три мощных воина взяли Ворона в кольцо, не сомневаясь, кто перед ними.

Я затаила дыхание…

Но схватка была недолгой.

Черный король принял первый удар на щит, пригнулся и точным движением провел мечом по ногам одного из противников, отчего тот повалился на землю.

А потом, не вставая, воткнул этот меч в ближайшего воина и… Не знаю, но мне показалось что тьма вокруг него и правда сгустилась, превращаясь в крылья и накрывая его руки и спину плотным свечением, из которого был выпростан меч…"

"Я зажмурилась, чтобы не видеть поток крови из перерубленного горла.

Этот момент будто определил перелом битвы.

И если прежде мне не слишком-то было понятно, кто победит, то теперь превосходство количества северян и их умения владеть оружием стало очевидно.

Вскоре мир вокруг меня сделался красным, а запах крови перебил даже привкус пепла и надежды на свободу. Незнакомое воинство отступало… и черные «проводили» их только лишь до холмов, укрытых жухлым кустарником, но дальше не стали.

Совсем расслабленно вернулись, подбирая с поля боя лишь своих … и не таких уж многочисленных убитых. И оружие. Расставляя заново смотрителей, выстраивая новый заслон и с еще большим воодушевлением берясь за строительство временно брошенных таранов.

— Ка-аар…

Я дрогнула.

Прилетевшие с разных сторон вороны готовились к пиршеству, а мне вдруг сделалось страшно.