Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— О, и ты согласишься?!

— Думаю, да, — проводить время с детьми было бы куда веселее, чем слоняться по дому с утра до вечера с книгой в руках.

— Это честь, цени! Редко кому-то из камеристок удается приблизиться к детям господ.

— Почему она так ко мне относится? — спросила я, и Эмелисса ненадолго замолчала.

— Наверное, это плата за спасение детей. Ты могла видеть, какие напряженные в семье отношения, но могу тебя заверить — все не так, как кажется. Воила ведь болеет, она не способна проявлять любовь к кому бы то ни было, но это не означает, что госпожа Бомаль плохая мать… Просто драконы так устроены, такова их природа.

— Не хотелось бы мне быть драконом, — усмехнувшись, пробормотала я, а экономка хохотнула.

— Тебе и не стать, что ты!

— Эмелисса, а кто сидит в темнице? Я успела познакомиться с неким садовником, но он так и не рассказал, за что его там держат.

— Забудь про него. Джонил там сидит уже восемнадцать лет, и никто толком не знает, за что. Поговаривают, что он знает какую-то тайну господина Бомаля и хотел рассказать об этом слугам из других домов, чтобы человеческое население Лостако знало правду.

— Какую правду?

— Да чушь все это, не забивай голову!

— Мне интересно, Эмелисса.

— Он болтал, что у Грея в Лостако родилось дитя, и что это дитя, когда вырастет, сумеет наконец-то объединить наши континенты. Нет, все уже, конечно, знают, что господин Бомаль нарушил клятву верности в один из своих полетов в Лостако, но чтобы прям ребенок — такого, конечно же, не было.

В любом случае, если бы у него на самом деле родился малыш, никто бы об этом не узнал, а ребенка давно бы… того. Говорю же, не забивай голову, Джонил тот еще сказочник!

Сказочник… В Лостако тоже такие есть, и мне говорили не слушать их. Но по прибытии в Дралаес я удостоверилась, что все, рассказанное ими, абсолютная правда.

— Эмелисса, а у кого хранятся ключи от всех помещений?

— У Ирхада, конечно, кроме кухни да кладовых. А что?

— Неважно, спасибо, — я улыбнулась женщине, мельком взглянула, как стражники снимают верхний пласт земли, на котором были пятна крови, и двинулась в дом.

Сожжение я пропустила, не смогла бы спокойно стоять и смотреть на это. Еще пару часов назад Ала смеялась на кухне, когда я восторженно пищала от радости из-за того, что научилась переворачивать блинчики, а теперь ее нет. Мне было не жаль девушку, но жаль ее родителей — они ведь живут где-то там и даже не знают, что их дочь погибла.