Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Это противоестественно, и я был напуган. Драконы не знают ни одного случая, когда представители нашей расы вдруг влюблялись в человеческих девушек. Я считал, что меня приворожили, хоть в магию никогда и не верил.

— Почему вы бросили меня? Не маму… меня?

— Ради твоей же безопасности, Амели. Если бы Совет прознал о полукровке…

— Вы не смогли бы защитить собственную дочь?

Губы мужчины сжались в тонкую белую полоску.

— Увы, нет.

— Теперь вы расскажете своей жене о том что сделали? Госпожа Бомаль несчастна, но вам плевать.

Вы — эгоист, дорогой отец.

— Моя супруга знает о тебе.

— Знает? — мои брови поползли вверх. — Если бы она знала, то с того моста сбросила мы меня, а не Алу.

— Воила сама просила меня найти кого-то, кто бы мог ее заменить, а после — подать прошение Совету на расторжение брака. Разорвать узы истинных невозможно, но наш с Воилой брак был заключен не у алтаря, а на бумагах. Старший лорд мог отказать, но мог и согласиться, а когда я написал прошение, то Воила передумала.

Ее пара сошел с ума от горя, в этом виноват я и только я, ведь если бы не женился на Воиле, они были бы счастливы вместе.

— Почему же вы это сделали? Я поняла, вы не только эгоист, но еще вам доставляет удовольствие рушить чужие жизни!

— Все не так просто. И у нее, и у меня тоже были родители, воле которых мы должны были подчиняться, и это было их решением. Наш с Воилой брак выгоден обеим семьям, а мнение наших отцов единое: “Какое-то глупое счастье — оно для людишек”."

"— Драконы хуже людей, — я поднялась с места, задвинула стул.

— Господин Бомаль, я не держу на вас зла, но считать нас семьей не позволю. Вы — советник моего будущего мужа, и надеюсь, так и останется.

Я вышла из зала. Чувствовала, что сказала не все, что хотела, и услышала не все, что должна была. Но я поставила точку во всем этом едва за мной захлопнулась дверь, и возвращаться к этой теме больше не намерена. Моя семья, оставшаяся в Лостако, должна исчезнуть из моей памяти. Грей Бомаль для меня никто.

Вся моя жизнь занята лишь одним — Эрганом. Важен только он, и больше никто.

Два дня без прислуги для меня оказались сложными. Я терялась в коридорах, постоянно приходилось мысленно звать Эргана, и он приходил, молча отводил куда надо, и снова уходил. Он обещал, что закончил все дела, но на самом деле его все время дергали в зал Совета.

Коронация прошла еще вчера вечером и с того момента все законы, принятые новым правителем, вступили в силу.