Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

На следующий день Артем явился ко мне домой с букетом цветов, прося прощения. А у меня гости. Все хором стали меня убеждать простить его, мол, срыв у человека произошел эмоциональный, такое случается…

Мне бы на порог не пускать этого мальчика, но стало жалко Анжелину. Надо же, чтобы он в качестве партнера с Воронцовой на конкурс вышел. Я продолжил с парой репетировать, но было очевидно, что с Артемом что-то происходит, он сам не свой ходил, странный, будто его чем-то опоили.

После II тура конкурса я засобирался на очередные зарубежные гастроли.

Перед отъездом пошли с Овчаренко ужинать. Мы долго сидели в ресторане, говорили о том о сем. Человек, глядя в глаза, клялся: «Николай Максимович, для меня нет никого дороже вас. Никто в жизни для меня столько, сколько вы, не делал…» К тому время я оформил Артему все бумаги на гражданство России, успел поводить по докторам. Его всегда влажные ладони я принимал за проблемы с сердцем, но на деле оказалось, это верный признак человека, который врет постоянно.

На прощанье Овчаренко, как бы невзначай, спросил: «Вы во сколько завтра улетаете?» «В двенадцать двадцать», – сказал я. Ровно в тот момент, когда в самолете попросили отключить все электронные устройства, мой телефон звякнул. Пришло сообщение от Артема, который писал, что я – самый злой и непорядочный человек на Земле, что со мной он не хочет не то что работать, а даже знать, что я существую.

Я летел в США, чтобы с труппой Большого театра станцевать три «Баядерки» (все три в разными партнершами) и «Корсар».

Открыв после четырнадцати часов полета компьютер, я увидел, что на одном из самых помойных балетных форумов на меня уже вылита тонна грязи в связи с Овчаренко. О том, как я уничтожал этого гения, рассказывали «очевидцы» событий. Я сразу сказал Янину: «Это дело рук Филина». Тот сделал вид, что не поверил.

Уйдя от меня, Овчаренко начал работать в театре с Фадеечевым. «Коль, – флегматично заметил Николай Борисович, – так бывает, ученики часто уходят от своих педагогов».

«Я вас предупредил, как этот ученик от меня уходил. Впрочем, делайте что хотите», – сказал я.

Если честно, то на месте Фадеечева я бы после такой ситуации Овчаренко к себе не взял, никогда бы так не поступил. Николай Борисович поступил. Я это проглотил, продолжил со своим педагогом репетировать, делая вид, будто ничего не произошло.

Однако сотрудничество Фадеечева с Овчаренко быстро закончилось.