Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Делая быстрые наброски в своем альбоме, рядом он мог записать замечания Марины Тимофеевны ученицам: «Смягчи кисть, смягчи, говорю! У тебя в руках весь твой характер!» или «То, что ты сейчас сделала, – это полная победа… полная! Над искусством!»

Семёновой молодой художник, видимо, тоже импонировал, иначе она бы его даже на порог не пустила. И, когда Валера заговорил с Мариной Тимофеевной о портрете, та не только согласилась, но пригласила его к себе домой, как она выразилась, чтобы «поболтать без посторонних глаз».

Семёнову ведь многие выдающиеся художники рисовали: Н. Н. Вышеславцев, А. Р. Эберлинг, А. В. Фонвизин. Она в живописи разбиралась.

«В назначенный час, – рассказывал Валерий, – я оказался дома у Семёновой. За мной увязался мой приятель, музыкант Игорь Амчиславский, обожавший Марину Тимофеевну с детства. Его отец в годы ее выступлений был директором оркестра Большого театра.

Семёнова находилась в прекрасном расположении духа. Над дверью в соседнюю комнату я неожиданно увидел не самый комплементарный портрет Улановой. На стене – пару акварельных портретов Семёновой работы Фонвизина. „Замечательные!“ – не удержался я. „Да, я тоже их люблю. Но их было не два, а три. Пока моя домработница не умудрилась протереть один из них мокрой тряпкой! Они без стекол висели“.

Мы с Мариной Тимофеевной присели за стол, обсуждая, каким будет ее портрет, а мой приятель продолжал рассматривать картины, висевшие на стенах гостиной. Внезапно он издал торжествующий вопль: „Боже!“ Замерев перед высокой этажеркой, на которой красовался роскошный старинный самовар, украшенный гирляндой медалей, Игорь воскликнул: „Вот она – истинная красота!“ На тот момент мой приятель был помешан на коллекционировании самоваров, покупал их, даже по деревням за ними ездил.

"Лицо Семёновой, еще секунду назад такое любезное, приняло недоброе, подозрительное выражение. Я тоже напрягся. „Валера! – продолжил Амчиславский страстно. – Вот будет здорово, если ты напишешь Марину Тимофеевну на фоне этого самовара! Гениальный портрет получится!“

Тут грянул гром. „Что-о-о-о-о-о?“ – грозным рокотом пронеслось по комнате.