Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

«Николай, если вы паломник и вам некуда идти, мы предоставим вам келью».

Сказано – сделано. Меня разместили в отдельной келье, дали возможность умыться, я же с дороги, полночи летел. Потом отвели в трапезную, вкусно накормили. Поспав несколько часов, вечером я пошел на службу уже в церковь Николая Чудотворца на русском подворье.

В этот момент в храм зашли два молодых человека. Когда служба закончилась, я стал прощаться с батюшкой и с теми людьми, которые меня так гостеприимно, тепло приняли, молодые люди подошли: «Вы же Николай Цискаридзе, – обратились они ко мне на русском, – вас куда надо отвезти?» – «В аэропорт».

– «Мы на машине, не вызывайте такси, вас отвезем». До моего отлета оказалось лишних полчаса, по моей просьбе заехали в базилику Святителя Николая.

Когда отпевали Пестова, у всех присутствующих в руках были свечки, священник сказал, что можно их с собой взять. Я решил – довезу-ка я до России эту свечку, но, когда оказался в Бари, передумал.

Поставил эту свечку у мощей Святого Николая. Может быть, он там на небе за Петра Антоновича и заступится при необходимости…

Сидя в самолете, летящем на Сицилию, я размышлял – какое странное путешествие со мной приключилось в эти два с половиной дня. Словно кто-то свыше простер надо мной свои руки, вел меня, оберегая, даря помощь и участие совершенно незнакомых людей…

В порту Таормины я наконец поймал свою яхту.

Сезон 2011/2012 ознаменовался тем, что мы должны были возвращаться в строение, именуемое теперь Историческим зданием Большого театра.

В какой-то момент нас, артистов, туда наконец пустили. Когда мы вошли внутрь, увидели массу рабочих, выходцев из Средней Азии. Все коридоры, все помещения были усыпаны телами людей, которые, лежа на своих ковриках, молились. То было время намаза.

Служебная часть ГАБТа оказалась залитой в бетон, с кафельной плиткой на полу, с нелепыми дверьми-распашонками, как на какой-нибудь фабрике или комбинате; с гримерными – раздевалками как в фитнес-клубе, с рядами типовых шкафчиков в помещениях без окон; с двумя новыми репетиционными залами, в одном из которых (я о нем уже упоминал) потолок оказался так низок, что исключалась сама возможность высоких поддержек; другой – настолько огромен, что артисты там выглядели лилипутами с места, где сидел педагог…

Но в зрительскую часть здания нас долго не пускали.