Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

» – «Коля, извините! У меня нет слов!» – «Почему вы не хотите об этом написать?» На что услышал вполне ожидаемый ответ: «Не дадут напечатать». – «А вы мне говорили, что я – черствый человек. Все было враньем, от начала и до конца».

Естественно, никаких слов с извинениями от Ванденко в мой адрес в журнале «Итоги» опубликовано не было.

Ни думать, ни вспоминать о тех событиях я сегодня бы ни за что не стал, если бы они катком не прошлись в последние годы службы в Большом театре по моей жизни. Могу сказать, что по-человечески я бы, конечно, сопереживал своему коллеге, попавшему в такую ситуацию.

Если бы…

Если бы без всяких оснований и доказательств меня не старались втянуть в тот отвратительный скандал; мало того, сделать виновным; если бы не устроенная по моему поводу дикая травля в театре, СМИ, обществе; если бы не то количество грязи и лжи, которые были вылиты на мою голову с намерением опорочить мое имя, уничтожить меня духовно и физически.

И после всего перечисленного, мне надо было найти слова сочувствия по отношению к Филину, с подачи которого все это закрутилось?!

Но, что в результате? Говорят, большое видится на расстоянии.

В результате, у меня-то в судьбе все сложилось. А у Филина? Память о нем как о хорошем танцовщике оказалась вытеснена из истории «кислотным» беспределом. Филин теперь сам среди потерпевших. То, что у него сегодня есть проблемы со здоровьем, так же очевидно, как и то, что появились они в другое время и при других обстоятельствах, про которые я не нахожу нужным говорить.

Меня это не касается.

В русском языке есть пословицы, как говорится, прямо в тему – «Бог шельму метит» и еще «Не рой яму другому – сам в нее попадешь».

Я уверен, что наступит момент, когда всплывут материалы, подлинные документы «кислотного» дела, в которых отражена истина, и станет понятно, что на самом деле произошло. Правда всегда выходит наружу, как бы этого кое-кто не хотел.

Первым доказательством сфабрикованности «покушения» на Филина является освобождение по УДО Павла Дмитриченко.

С него полностью сняты все обвинения и судимость. И это только начало…

15 июня 2013 года, во время пикета в мою защиту, который проходил напротив ГАБТа, мне позвонили: «Коля, Иксанова сняли с поста директора, но объявят о том после твоего ухода из театра».

29 июня я дал свой последний урок. Спокойно собрал вещи, вынес их незаметно, так, что никто даже не понял, что я их унес.