Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Не ваша вина, да и не вина это полевых войск, что оно в итоге провалилось. Не время и не место это сейчас обсуждать, кому нужно, тот свои выводы из всего этого сделает. Война ещё не закончена, поручик Егоров, и мы вырвем победу у турок, не в этом году, так в следующем, ты уж мне поверь!

— Я верю, Ваше высокоблагородие, — вздохнул Лёшка, — потому и хочу её приблизить. Глядишь, меньше наших солдат в болгарскую землю ляжет.

— Похвальное желание, — соглашаясь, покачал головой барон.

— Но для начала нужно восстановить свои силы. Очень скоро они тебе, Алексей, понадобятся, уж это я обещаю! Видишь, вот как вышло, не только солдаты, но и генералы на войне гибнут. Эх, Отто, Отто, бедовая головушка, всё время в первых шеренгах своих солдат шёл. А сколько я ему говорил: поберегись, не лезь в самое пекло! — и Генрих Фридрихович горестно покачал головой. — Но ведь это же Вейсман, Лёша, разве же его удержишь?! Приятельствовали мы с ним ещё с малого обер-офицерства, также как вон и с Сашкой Суворовым.

Много чего нас троих между собой связывало, и вот видишь, одного уже теперь нет!

Алексей дёрнулся и до скрипа сжал зубы.

— Я виноват, Ваше высокоблагородие, ведь как чувствовал, что нужно за генералом приглядывать, а вот же никак не смог его уберечь!

Барон с печальной улыбкой посмотрел на Егорова.

— Дурачок ты, Лёшка, и мальчишка ещё, хотя уже и поручик.

И как только в тебе два таких разных человека уживаются: один взбалмошный юнец, другой же хладнокровный, расчётливый и зрелый муж? Непостижимо сие для меня.

«А ведь как в воду глядит! — подумал Лёшка. — Вот ведь интуиция и наблюдательность у барона! Хотя, конечно, он это не в конкретном, а скорее в философском смысле»."

"— Да и как бы ты уберёг его, когда против вас тысячи янычар и ялынкалыджи там пёрли, а он в первом ряду со шпагой стоял? — продолжал с грустью в голосе Генрих Фридрихович.

— И как сам-то ты в живых остался? Просто чудо это! Во-он, живого места на тебе нет, весь сейчас в кровавых повязках лежишь. Эх, Лёшка, Лёшка, отца на тебя нет, чтобы хорошо выпороть! Всё время ты лезешь в самую гущу. Вот словно тянет тебя к опасности! Молчи лучше! — повысил он голос. — Очевидцы мне лично рассказывали, как ты там под саблями волчком вертелся.