Name: На краю
Author: Николай Свечин

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Три дня ехать лежа, в собачьих нартах — это вам не в кибитке. Правда, станки (аналог почтовых станций) на двухсотверстном пути все же имелись, там можно было отогреться. Но климат суровей, ветры сильнее. Пришлось облачиться как инородцы, во все меховое. На ноги обули торбасы — сапоги из пыжика, головы накрыли чабаками — якутскими меховыми шапками с большими ушами. Опять запаслись водкой, взяли мешок пельменей — и в путь.

Поезд из собачьих упряжек ехал днем и ночью. И животные, и погонщики-каюры почти не отдыхали. Гиляцкие собаки больше походили на волков: сильные, рослые, с подрубленными по обычаю хвостами.

По укатанному тракту они неслись ходко, зачерпывая снег, который приходилось время от времени выбрасывать наружу. В каждые нарты было запряжено по пятнадцать собак, что считалось много. Тащили они повозку не грудью, как у русских северных народностей, а шеей, на которую надевалась петля. Каюры правили стоя, без вожжей, только голосом. Когда надо было тормозить, они упирались в наст палкой; когда ускориться — отталкивались лыжей.

Кормили псов два раза в день мерзлой юколой. Если животные не хотели бежать, использовали простой прием. Несколько больших рыбин бросали первым в упряжке, задние жадно напирали на них, и нарты снова набирали ход.

На второй день караван вышел на восточный берег Сахалина, и статский советник вспомнил молодость. Знакомые названия: мыс Погиби, пост Лах, Мгачское… Он не был здесь двадцать четыре года. В каждом станке путникам задавали одни и те же вопросы: что слышно про манифест? Когда его объявят? Сахалинцы из ссыльных ждали обещанного послабления.

Алексей Николаевич понимал их чаяния и отвечал подробно. Трехсотлетие правящей династии отметят 21 февраля. Тогда и обнародуют текст манифеста. Но уже сейчас ясно, что царская милость будет велика. Он, Лыков, уже читал проект. Все ссыльнопоселенцы, включая и перечисленных в крестьяне, освобождаются от последствий судимости. И восстанавливаются в утраченных ими правах, кроме прав рождением и службой приобретенных, а также прав по имуществу.

Можно будет уехать отсюда куда захочешь, хоть бы и на родину. Люди вздыхали, некоторые утирали слезы. Сыщик их утешал: осталось недолго, потерпите…

И вот наконец Алексей Николаевич увидел маяк на горе Жонкьер и торчащие изо льда скалы — Три Брата. Приехали!

Когда после суровых лишений путешественники оказались в столице области, Алексей Николаевич приказал сразу доставить их к губернатору. Пусть хозяин острова распорядится насчет постоя.