Name: Изобличитель. Кровь, золото, собака
Author: Александр Александрович Бушков

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– На человека в таком состоянии как-то не могу сердиться… Что случилось, Петя? У вас что, было крайне неприятное для вас объяснение с Ириной? Она сказала, что вы не должны питать никаких надежд? Других причин я что-то не вижу…

– Если бы! Случись так, я нешуточно горевал бы, тосковал, терзался, но ни за что не стал бы… Напился бы вдрызг, и не более того. Все гораздо хуже. Мне отказали от дома. Потому что считают вором, укравшим одну из лучших драгоценностей княгини. Клянусь вам, я не брал! Мне бы и в голову не пришло… В конце концов, у меня не было ни малейшей необходимости, ни карточного долга, ни шантажиста, требовавшего больших денег, да и поводов для шантажа я никогда…

– Успокойтесь, Петя, – сказал Ахиллес в несказанном удивлении, еще мягче.

– Не клянитесь, я вам и так верю. Смею думать, неплохо вас изучил за время нашего знакомства. Вы, безусловно, не тот человек, что способен украсть что бы то ни было… особенно в доме девицы, к которой вы испытываете неподдельные чувства.

И вам действительно нет нужды срочно раздобывать деньги для покрытия какого-то греха. Я не представляю за вами такой грех… Не волнуйтесь так, мы попробуем поискать выход… Расскажите с самого начала, только, я вас прошу, без лишней экзальтации, она совершенно ни к чему, потому что не способна ничему помочь… Как все было?

– Вчера я был у Тураевых, минут десять провел в большой приемной, потом поднялся в гостиную, и мы с четверть часа говорили с Ириной.

Никаких объяснений, ничего такого, самый обычный визит… А сегодня утром князь Тураев прислал за мной коляску с камердинером – хотел срочно меня видеть. Я приехал. Он держался со мной очень сухо. Он сказал: вчера княгиня – она чуточку рассеянна, вы же знаете – оставила на столе в большой приемной ту брошь, что называет «Голубой». Вы ведь знаете…"

"– Конечно, – сказал Ахиллес.

– Видывал. И ее историю слышал от княгини. В центре – бриллиант чуть ли не в тридцать каратов[77], вокруг – дюжина сапфиров чуть поменьше. Фамильная драгоценность, сработана каким-то знаменитым петербургским ювелиром александровских времен – я имею в виду, времен Александра Первого. Стоит баснословных денег. Но при чем здесь вы?

– Княгиня оставила брошь незадолго до моего появления. И не нашла ее после моего ухода.