Name: Навеки твоя
Author: Мария Устинова

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ему очень не хотелось тащиться черт знает куда, но он не посмел ослушаться хозяина, сильно потрепанного, но пока не побежденного.

Тест я сделала утром в маленькой гостинице — перед тем, как пойти к Андрею. Самый простой, из ближайшей аптеки. Он показал две красивые, яркие полоски. Я прикусила губу, затем улыбнулась и сказала:

— Черт, — не понимая, что чувствую.

Недомогания были и раньше. Но какие из них вызвали жизненные сложности, а какие беременность, не знаю. Конечно, я уставала. Нервотрепка с ранением и арестом Эмиля, затем хлопоты, переезд… Я не считала дни.

После родов и стресса их вообще стало трудно считать, цикл пошел вразнос. Серьезные подозрения появились пару дней назад.

Я представляла глаза мужа, когда говорю, а он спрашивает о сроке. Он такой человек — во всем хочет быть уверенным. Я пойму, о чем он подумает. У меня с обоими была близость практически в один день, когда я убежала от Андрея и столкнулась с Эмилем в пентхаусе. С мужем я не предохранялась. Андрей использовал защиту, но…

Когда я выбрасывала тест, у меня дрожали руки.

Я надела пальто, перчатки, сжала руки, пытаясь побороть внутреннюю неуверенность. Я хочу его увидеть, хочу узнать, как он, поговорить с ним в последний раз. И ужасно боюсь.

За воротами ко мне приставили охрану из сотрудников колонии — шесть человек. Они ничего не говорили, просто шли рядом. Я прошла досмотр, сдала телефон. Сердце вздрагивало, пока я двигалась по холодному коридору с темным полом, перегороженному решетками. На каждом шагу гремели засовы.

Я бывала в тюрьмах, но это другое. Здесь воздух давил на плечи похуже могильной плиты. Андрея осудили на пожизненный срок. Слишком долго, чтобы помнить о воле.

Коридор закончился массивной дверью. Под ложечкой похолодело. Я остановилась, а когда дверь распахнули, резко подняла голову.

Андрей был там, в глубине комнаты. Отгороженный решеткой от остального пространства. Слишком опасный, чтобы держать его без цепей. Он стоял, опустив голову и смотрел в пол — куда-то в угол. На нем была черная одежда заключенного.

Как только дверь открылась, он начал невнятно говорить:

— Ремисов, Андрей… — коротко и резко он называл цифры, перечисляя статьи, за которые отбывает наказание.

— Остановитесь! — оборвали его. — К вам пришли.

Только тогда он поднял глаза. Неживые, запавшие и черные. Он смотрел пусто, словно не узнавал меня. Безучастный к нам, но по жестким линиям исхудавшего лица, острым скулам видно, как ему плохо. Диковатый и чужой.

Это был шок.