Name: Не промахнись, снайпер!
Author: Владимир Николаевич Першанин

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Лицо не пострадало, он глядел невидящими глазами в серое осеннее небо. Кто-то пытался закрыть ему глаза, но веки не двигались. Почему смерть выбрала именно их? Наверное, я повторял это вслух, пока меня не оттащили в сторону Веня Малышко и санитар. Я вырывался, шарил по песку в поисках винтовки.

Перевязали голову. Пуля, излохматившая ватные брюки, вырвала клок кожи на бедре. Отодрали присохшие кальсоны, залили рану йодом и перевязали. Младшему лейтенанту Егорову прострелили руку, им занимался санинструктор. Младший лейтенант вернулся, морщась от боли.

Согнутая в локте рука висела на повязке из широкого бинта. Посмотрел на меня, потом подозвал одного из сержантов:

— Принимай взвод. Руку вот испортили, и контузия… велели идти в санитарную роту.

Он словно оправдывался перед нами. Сержант, козырнув, начал собирать остатки взвода, подсчитывать количество оставшихся в живых бойцов, а Егоров продолжал топтаться на месте. Дело в том, что из трех командиров взводов нашей сводной роты одного уже убили. Теперь выбывал Егоров.

Погибли два помкомвзвода: Максим Усов и Степа Кращенко. Были убиты и ранены еще несколько сержантов. Командовать людьми стало некому. И нашим взводом после ухода Егорова будет командовать совсем молодой сержант.

Появился капитан Чистяков вместе с командиром первого взвода Сергеем Млечко. У лейтенанта перевязана рука и шея. Егоров козырнул и повторил, что его направляют в санитарную роту:

— Рука почти не действует, пробило навылет. Я вас искал, но не мог найти, товарищ капитан.

— В штаб полка вызывали, — ответил Чистяков, разглядывая Егорова, будто в первый раз его видел.

Капитан мог вообще не объяснять взводному, куда ходил, но он ответил и даже объяснил, по какому вопросу. Будем выбивать итальянцев с захваченного плацдарма, надо решить кое-какие вопросы. Но если Егоров ранен и получил направление в санитарную роту, то пусть идет. С простреленной рукой шутки плохие."

"— Автомат только свой оставь. У тебя он вроде имелся?

— Где-то в траншее лежит, — растерялся младший лейтенант.

— Найдем. Ты в санроте и с наганом обойдешься.

Прозвучало как откровенная язвительная насмешка, которые Николай Иванович Чистяков позволял себе очень редко. Во всяком случае, с командирами и бойцами на передовой он таким тоном никогда не разговаривал. Разве что с каким-нибудь приставшим, как репей, проверяющим из штаба. Такие же усмешки младший лейтенант читал и на наших лицах. Понял, что если уйдет, то окончательно потеряет авторитет.