Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Не уверена, что после утреннего и крайне тяжелого разговора, сейчас самое время, чтобы выслушивать нравоучения, но с другой стороны, Герману иногда полезно послушать о своей неправоте.

— Прекрати думать о прошлом и давай уже становись, в конце концов, мужиком, — Настя не кричала, не устраивала истерики, просто говорила строго и поучительно. Если честно, сейчас она была очень похожа на Германа, такой же напряженный взгляд и мимика очень знакомая.

Хорошо, что мне хватило благоразумия не рассказать Насте о том, что некоторое время здесь жила Лариса.

Это был уж очень такой личный и болезненный момент, которым делиться вот совсем ни с кем не хочется. Да и вообще нужно поскорей вытравить его из памяти."

"Герман молча выслушала всё, что ему говорила сестра. Он ни разу не перебил ее, не возразил, не огрызнулся. Хотя вполне мог это сделать, мол, я старший и успешней, но нет. Еще во время новогодних праздников я отчётливо поняла, что они очень близки и, пожалуй, я впервые видела именно такие нежные и трепетные взаимоотношения между братом и сестрой.

Эти отношения замечательны даже тогда, когда всё далеко нехорошо и нужно разбирать очень много проблем. Наверное, настоящая любовь, неважно родственная она или нет, заключается именно в том, чтобы не слепо обожать и выгораживать, а указывать на то, где человек действительно оступился, совершил ошибку.

После такого трудного и слишком уж долгого дня, наконец-то наступил тихий долгожданный вечер. Голова немного гудела и нервы всё еще находились в каком-то душном возбуждении.

Создавалось такое впечатление, что я взобралась на новую вершину и теперь могу немного отдохнуть. А сколько еще таких «вершин» будет? Какова настоящая высота горы, на которую я усердно пытаюсь взобраться? Черт его знает.

На следующий день рано утром, Настя была вынуждена уже уехать. Если честно, прощаться с ней совсем не хотелось, но она пообещала, что приедет, когда родится дочка. Герман отвез сестру в аэропорт, а когда вернулся между нами снова повисла некоторая неловкость. Вот вроде бы самый трудный разговор уже преодолели, а всё равно ощущается это странная, повисшая в воздухе, осторожность.

Мне позвонила Алина и это немного разбавило напряжение в доме. Герман, чтобы не мешать, ушел к себе в кабинет. Я совсем не ожидала, что Алина позвонит. Мы уже лет сто не разговаривали, и я была рада снова услышать ее голос.

— Привет, — проговорила я, осторожно устроившись у себя на кровати.

— Привет, Арин. Мы так давно не разговаривали, не виделись.